тебя и ждал. На кого я еще могу рассчитывать, что он меня вытащит, если что?
* * *
Та тревожная ночь закончилась без происшествий. Фосген этот ядовитый они не только получили, но и израсходовали. Степан даже сумел запомнить, на что. На получение уксусного ан-гид-ри-да, вот на что! А ангидридом тем сразу обрабатывали порошок салициловой кислоты, что первые две с половиной недели производили.
Забавно, Юрий Анатольевич сказал, что в ходе процесса снова уксусная кислота получалась. Половина от той, что на производство ангидрида пошла. И он ее снова в процесс отправлял. И соляная кислота тоже получалась. И ее снова в процесс отправили, хлор вырабатывать.
Он, Степка Горобец, никогда и не представлял, что можно столько всего по второму разу использовать. Ведь он с братьями за это время не одну тысячу пудов всяких этих «реактивов», как их Юрий Анатольевич называет, измельчал, да выгружал-загружал. А на выходе что? Девяносто семь пудов продукта. И все! Остальное либо повторно использовалось, либо сгорело да в небеса ушло. А шлама всякого, что на свалку выбросить надо, едва десять пудов набралось.
Чудно это! Он, Степка, поспрошал рабочих с других химических заводов. Там на пуд продукции отходов и по десять пудов бывает, и по пятнадцать! А у них и тут не так, по-чудному!
Хотя… Тому, кто Воронцова чудным назовет, он, Степан Горобец, рыло набок свернет! Потому что сегодня ночью понял, есть в этом человеке настоящая храбрость. Стоять одному возле машины, которая, чуть что, ядом плюнет, а остальных отослать в безопасное место – это большая храбрость нужна! А чтобы верить, что друг, если что, вытащит – настоящая дружба.
Одесса, 21 июня (3 июля) 1897 года, понедельник, утро
– Ох, Юра-джан, подожди, дай сердце успокоится!
Карен присел на ступеньку, посидел несколько минут, вытирая обильный, несмотря на нежаркое утро, пот, а потом вскочил, схватил меня за лацкан костюма и, притянув к себе, прошипел в лицо:
– Ты что творишь, паршивец? – И, не давая времени на ответ, продолжил: – То, что ты – сорвиголова, я всегда знал. Спокойный да уравновешенный не пошел бы на Сотню ввосьмером. И патрули не ловил бы. И в засаду не сунулся бы, лишь бы работорговцев перебить. Но думать-то надо! Риск – он только тогда нужен, когда неизбежен.
Я попытался было возразить, но он только рявкнул:
– Молчи и слушай, бестолочь! – А потом, остыв и отпустив мой пиджак, устало и тихо продолжил: – Ну, зачем ты рисковал так? Головы совсем нет, да?! За пустым риском гоняешься? Меня не за тем, чтобы тебя из ядовитого облака вытаскивать, звать надо было. А чтобы я с парнями тебе стенку вокруг этого опасного аппарата поставил. За день справились бы! А в стенке окно сделай, и все эти штучки-дрючки, что ты крутил, за это окно вынеси. И управляй из безопасного места. Понял, нет?
– Понял, Карен! – подавленно ответил я. Так стыдно мне давно не было.
– Эх, Карен, дружище, как же мне тебя не хватало! – признался я.
* * *
– Проходите, Олег Викторович, проходите за стол! И не смейте отказываться! Я не для того вас в такую рань к себе притащил, чтобы завтрака лишить! Фрау Марта, еще порцию на нашего гостя приготовьте, будьте так любезны.
– И все же, не Викторович, а просто Олег. И на «ты», как мы договаривались! – уточнил Тищенко, после чего удалился помыть руки. Вернувшись, он без возражений подсел к столу, а фрау Марта молча ушла на кухню. С тех пор, как я в середине июня списался с господином профессором, сообщил, что совершенно поправил здоровье и что финансы вполне позволяют мне оплачивать и квартиру, и жалованье фрау Марты и тем более расходы на собственное проживание, отношение фрау Марты ко мне все же изменилось. Теперь до самого начала следующей весны я был нанимателем квартиры и ее работодателем, а не бездомным приживалой.
Так что она стала меня слушаться. И оставила за мной выбор блюд. Только не в постные дни, разумеется.
– Итак, Олег, зачем я тебя пригласил. Дело в том, что нас можно поздравить. Сегодня ночью мы выдали первую партию продукта. И отныне можем делать это регулярно.
– Поздравляю! – сдержанно сказал инженер.
– Спасибо. Но вот ведь беда, если посмотреть пристально, то выяснится, что нынешние наши мощности по синтезу и на десятую часть не используются. Печи для карбида маленькие. И три четверти суток – стоят. Мощности для них не хватает. И электролиз тоже едва ли на пятую часть производительности загружен. Не нужно нам больше хлора, если карбида не хватит. Понимаешь?
– Химию изучал! – коротко ответил он. – С понятием стехиометрии[118] знаком. Но чем я вам с мощностью помогу-то? Нет у нас больше машин. И ставить их негде!
Я улыбнулся.
– Поставить машины можно и в нашей пристройке. Просто стену передвинем. А где взять новую машину, ты мне сам недавно подсказал. Хоть завод «Наваль» еще не открылся, рабочих они уже набирают. И заказы на ремонт и на изготовление небольших паровых машин принимают. Так что я машины закажу и оплачу, а потом, если мы договоримся с твоими нанимателями, то зачтем вложения в стоимость переработки. По уже принятой схеме. Так что я собираюсь просить тебя съездить еще раз в Николаев. И заказать нужные мне машины.
– Но… – попробовал возразить он.
– Разумеется, что я договорюсь обо всем с твоими работодателями. И тебе дадут пару дней отпуска для этой задачи. Ну а я, разумеется, твои усилия оплачу. И не вздумай отказываться! Иначе я буду вынужден, – я выделил слово «вынужден» голосом, – воспользоваться твоим старым предложением. И позвать тебя к себе на службу. Но полной занятости для энергетика у меня пока нет. Будешь получать деньги без работы. Ты этого хочешь?
Тищенко затряс головой, категорически отрицая у себя тунеядские намерения. Но я предпочел понять его по-своему:
– Вот и прекрасно! Договорились. Ты уже отчасти работаешь на меня. И я тебе заплачу! Теперь дальше. За рабочий цикл продолжительностью в двадцать четыре дня мы наработали около девяноста семи пудов[119] продукта. И потратили одиннадцать тысяч киловатт-часов электроэнергии. Мне надо поднять производительность примерно в одиннадцать-двенадцать раз. Это означает, что в среднем мне нужно двести тринадцать киловатт электрической мощности. С запасом лучше двести двадцать. Имеющиеся машины дают мне в среднем около сорока. Ночью чуть больше, утром и ночью – существенно меньше. Но в среднем так.
Олег кивком подтвердил мои расчеты. Ну, еще бы! Мы с ним еженедельно сверялись.
– Значит, мне нужно еще сто восемьдесят киловатт электрической мощности! – подытожил я. – Или, с учетом КПД генераторов, паровые машины с суммарной механической мощностью чуть меньше трехсот лошадиных сил. Думаю, нам надо заказать две машины по сто пятьдесят «лошадок». И разумеется, двухступенчатые, на входе десять атмосфер, на выходе – полторы.
– Нет! – твердо ответил он.
– А где ты видишь ошибку? – изумился я. Реально изумился, а не изобразил удивление, как часто случалось в последний год.
– Только в одном. Помнишь, ты сам расчеты приводил? На поданные в паровую машину семьдесят две мегакалории на выходе мы имеем девять киловатт-часов и сорок четыре мегакалории.
Я кивнул. Помнил, естественно.
– То есть на каждый отпускаемый киловатт электрической мощности мы расходуем по три мегакалории в час. Верно?
Я снова кивнул.
– Ну, так вот! Раньше все было сбалансировано. Мощности установленных котлов хватало и на электричество, и на отопление. Но почти впритык.
Он глянул мне в глаза, увидел понимание и продолжил:
– Мы смогли тебе с уже работающих машин дополнительные сорок киловатт дать потому, что тепло, расходуемое на них, компенсируется экономией от идеи, как ты ее назвал, «комбинированной» выработки. А на новые машины нам пара не хватит. Вернее, пара-то хватит, но вот того тепла, что мы снимем на «хвостах» машин, не хватит на обогрев, когда стукнут сильные морозы. А на это я пойти не могу! – твердо закончил он.
Я помолчал. Действительно, забыл я про то, что тепловая мощность не безгранична. А надо было подумать! Впрочем, это можно и вслух делать.
– Давай посчитаем! Я хочу дополнительно сто восемьдесят киловатт. То есть умножаем на три и получаем, что мне надо компенсировать пятьсот сорок мегакалорий в час. И не прямо сейчас, а к зиме. Так что котла на тонну пара нам хватит. И поставим в моей лаборатории, там место есть!
Олег подумал, посчитал что-то в блокноте и согласился. Хватит тепла в этом случае.
– Первую машину мне уже к августу надо. А вторую можно и в сентябре… – продолжил я.
– Ну, у тебя и темпы! – выдохнул он. – А к завтрашнему дню тебе не надо, случайно?
– Неплохо бы! – улыбнулся я. – А вот котел заказывай на ноябрь. Раньше не потребуется!
Из мемуаров Воронцова-Американца
«…Разумеется, жизнь все скорректировала. Оборудование пришлось брать «по готовности». Так что первую машину мы получили одновременно с котлом. В начале
