Глава 13. Ударом на удар
"Молнии" появились над Нейсе через час после восхода солнца. Две девятки, вынырнув из облаков, быстро пронеслись над городом, словно стая серебристых стремительных птиц, и снова исчезли в тучах, громоздившихся над высоким правым берегом реки Масне. Гром рассекаемого воздуха неприятно ударил по ушам.
– Началось, – мрачно сказал невыспавшийся Урган.
Почти всю ночь он провел на ногах, организовывая эвакуацию. На правом берегу жило поразительно много людей, и всех их нужно было предупредить, помочь им собраться, найти им новое место для жилья… Заботы множились и разрастались, и даже несмотря на крайнюю спешку эвакуацию так и не удалось завершить к утру. По сообщениям связных, около двухсот человек еще оставались на том берегу реки, мучительно медленно просачиваясь сквозь узкое горлышко единственной переправы. Их можно было поторопить, приказав им бросить их имущество и скот, но Урган еще надеялся, что все обойдется и без подобных чрезвычайных мер.
– Вижу цель, – доложил оператор, управляющий одной из девяток "Молний".
– Где?! – подался вперед суперофицер Мивлио, назначенный командующим операцией по зачистке.
Но оператор уже вывел изображение на экран координаторского поста. Картина была немой, но Мивлио казалось, что он слышит звуки – громкое беспорядочное блеяние, скрип колес повозок и надсадные крики филитов, сливающиеся в однообразный гомонящий шум. На переправе царила суматоха. На узком настиле, проложенном по останкам разбомбленного моста, застряли вереницей тележки, повозки, люди вперемешку с большими черными или рыже-коричневыми животными с короткими прямыми рогами. Стадо других животных, поменьше и с грязно-белой курчавой шерстью, в беспорядке сгрудилось на спуске к мосту. На левом берегу несколько человек с усилием толкали вверх по неровной дороге тяжелый воз, сбрасывая с него какие-то мешки. Сбоку несколько лодок тянули за собой неуклюжий плот, на котором скучились десятка полтора филитов пополам с их скарбом. Плот все время рыскал и норовил развернуться по течению…
Идеальная цель. Несколько секунд суперофицер Мивлио, морщась, смотрел на охваченный суетой берег.
– Не отвлекайтесь, пусть их, – нехотя сказал он. И, поднеся к губам микрофон, негромко скомандовал: – Танки, вперед!
– Танки пошли! – взволнованно сообщил Альдо Моностиу.
Старший лейтенант, напряженный как струна, сидел в неудобной позе за крошечным столиком, с которого свисал край карты. На голове у него были тоненькие черные наушники, от которых тянулась ко рту пластиковая дужка с нашлепкой микрофона.
– Я понял, – мрачно кивнул Урган. – Что на переправе?
– Пробка, – радист на секунду оторвался от приемника. – Мост слишком узкий, за ним крутой подъем. Повозки застревают.
– Пусть протаскивают их на руках или сбрасывают их в воду, но чтобы через три квинты на том берегу не осталось ни одного человека! – распорядился Урган. – Лика, отправляй туда людей на подмогу – всех, кто есть поблизости!
– Есть!
Лика Ранси, четко повернувшись, подозвала к себе нескольких курьеров и начала шепотом отдавать им приказания. Коротко кивая в ответ, они срывались с места, и по лестнице, ведущей наверх из штабного подвала, застучала частая дробь их ботинок.
– Господин полковник, – снова позвал Альдо Моностиу. – Только что передали – танки пришельцев изменили внешний вид! На них словно навесили какие-то металлические коробки!
– Защита от мухобоек! – первым догадался командующий обороной района Нейсе капитан Эреншельт. – Я отвожу истребителей.
– Отводите, – кивнул Урган. – Сегодня не их день. Черт, надо будет посоветоваться с инженером, может быть, он придумает, как заменить взрыватели на замедленные… Что там еще?!
Альдо Моностиу, снова застыв с напряженным лицом, начал лихорадочно наносить на карту какие-то пометки.
– Лим… то есть, сержант Каско, сообщает, что видит шесть групп танков. Они словно перепрыгнули через периметр на узком фронте, а теперь расползаются в стороны!
– Это было лишним! – ударил кулаком по стене Урган. – Альдо, передайте вашим солдатам, пусть они как можно осторожнее пользуются связью! Я не могу доверять этим штучкам пришельцев!
– Что там? – суперофицер Мивлио на секунду остановился и снова продолжил нервно прохаживаться взад и вперед по координаторскому посту. – Почему они молчат?
– Не могу знать, господин суперофицер второго ранга, – виновато потупил взор оператор-радиометрист. – Аппаратура постоянно сканирует весь диапазон радиочастот. Либо они вообще не пользуются своим радио, либо…
"…Либо там и в самом деле никого нет", – закончил про себя Мивлио. Он не верил в то, что филиты покорно покинули запретный район, даже не потрудившись оставить в нем своих шпионов и диверсантов, и отсутствие каких-либо перехваченных сигналов злило и нервировало его. По его мнению, филиты-соглядатаи были просто обязаны сообщить своим начальникам, что танки вошли в зону.
"А что, если прав Реэрн?" – мелькнула у него в голове неприятная мысль. Что, если филиты, получив предупреждение, и в самом деле ушли, побоявшись бросить вызов имперской военной машине? Еще раз изучив свои ощущения, Мивлио осознал, что не хочет этого. Он ничего не имел против самого зампотеха, славного парня и хорошего специалиста, однако чем дальше, тем больше его раздражало то, как легко Реэрну удается добиваться повиновения солдат и филлинских рабочих без разносов и наказаний.
Мивлио знал, что подчиненные ненавидят его за мелочную требовательность, переходящую в занудную придирчивость, и равнодушную жестокость, которую он сам считал необходимой жесткостью. На корабле, где он больше занимался техникой, чем людьми, все это как-то не замечалось, но здесь, на базе, менее скованной распорядком и уставом, он все сильнее чувствовал эту неприязнь, которая начинала действовать ему на нервы.
Мивлио знал, что рано или поздно получит генеральские звезды, и хотел получить их благодаря реальным заслугам, а не помощи высокопоставленной родни, но всегда полагал, что для этого нужно, прежде всего, выполнять свои служебные обязанности и приобретать новые знания и компетенции, а все остальное приложится. Он никогда не умел и не хотел управлять людьми – зачем, ведь проще заставить, для чего ж еще нужны приказы и уставы? И Реэрн, по его мнению, проявлял к подчиненным неуместную снисходительность.
И еще Мивлио никак не мог понять либерализма Реэрна по отношению к филитам. Жители планеты были врагами, побежденными, но от этого не менее опасными и коварными. И уж конечно, они должны были воспользоваться любой возможностью, чтобы нанести имперским силам максимальный вред.
Там должны, наверняка должны быть их лазутчики! Мивлио снова покосился на радиометриста, но тот лишь виновато развел руками.
Может, филиты и в самом деле не пользуются своими радиопередатчиками? И не в их ли руки попали те три дюжины коммуникаторов, которые, по слухам, бесследно исчезли с одного из складов на Центральной базе? Впрочем, на тех же складах есть и аппаратура по перехвату…
Хотя, зачем беспокоиться? – внезапно появилась у него трезвая мысль. Чем бы ни были оснащены филиты, спрятавшиеся в зоне, танки с биоискателями и гвардейцы найдут их и без всякого радиоперехвата…
В своих мимикридных бронекостюмах и глухих шлемах гвардейцы не только были, но и выглядели как пришельцы с иной планеты. Беззвучными мощными тенями они не шли, а словно просачивались сквозь густой подлесок, оставляя после себя только легкий шорох потревоженных веток. Так – настороженно, но с полным осознанием собственного превосходства – пробираются по джунглям опасные хищники.
Гвардейцев совсем немного, можно даже сказать, что их очень мало. Если бы операторы "Молний", имеющие возможность обозревать всю зону с птичьего полета, потрудились сосчитать их, они не добрали бы и до девяти дюжин. Однако в их скупых движениях и нарочитой небрежности, с которой они держат свое оружие, столько силы, что, увидев их, десять раз подумаешь, прежде чем встать у них на пути, а затем тихо отойдешь в сторону.
