Читаем без скачивания Царьград. Гексалогия - Андрей Посняков

Не дурак, однако гарем, похоже, на произвол судьбы бросил. Джабраил как‑то проговорился – посещал нечасто. Ну ясно: другая страсть у Мехмеда была – не женщины, власть! Властушка! Ради нее Мехмед, человек, несмотря на свою молодость, вне всяких сомнений, умный, образованный, знающий, шел на любые подлости – даже вот, шепчутся, братца своего сводного, малолетнего, младенца еще, велел удавить. А чтоб не было конкурентов на власть! Тут уж такая драка, такие интриги – не до гарема. А Мануила туда сунут наверняка, чтобы Нотару перед казнью побольнее унизить.

Вернувшись в свою каморку, Алексей уселся на ложе и принялся составлять план. Следовало спешить – до пятницы оставались всего‑то одни сутки… И это была последняя возможность…

Итак – дворец Вуколеон – старый дворец с многочисленными переходами, лестницами, закутками. Рядом – дворец Магнавра – точно такой же запутанный. Там же и переход – то самое старое здание, почти развалины – наверняка не успели еще отремонтировать. Вот с этого‑то здания и нужно начинать действовать.

Алексей не поленился провести рекогносцировку, любая мелочь могла стать решающей. И в ночь с четверга на пятницу затаился в полуразрушенном переходе. Да, все правильно – сквозь запыленные окна был хорошо виден собранный посреди площади помост – эшафот для Луки Нотары и его родичей… Эх, видел бы тот… знал бы… Ничего, даст Бог, узнает еще. От собственного сына.

Ближе к полудню затаившийся в какой‑то темной нише протопроедр услыхал чьи‑то крадущиеся шаги и приглушенные голоса. А потом и увидал идущие – точнее даже бегущие – гуськом фигуры в длинных черных покрывалах – чадрах. Женщины! Султанские жены! И вправду – любопытные. Хотя, конечно, в этом их можно было понять – ну какие, к черту, развлечения в гареме? Строить глазки евнухам? Разве что интриговать друг против дружки – уж это да!

Дождавшись, когда женщины расположились возле окон – расположились с удобством, служанки даже принесли скамеечки – Алексей покинул свое убежище и бесшумно прокрался в сторону дворца Вуколеон. Ближе к гарему! План старого дворца он себе хорошо представлял – бывал, да и специально интересовался у Филимона Гротаса. Вот здесь – парадная лестница, где наверняка стража… а вон там, сбоку – черный ход, а рядом – полуразрушенная галерея – вот там‑то и можно пройти, проскользнуть змеею… как раз на второй этаж, во внутренний дворик с фонтаном…

Чу! Что за звук? Словно бы кто‑то кому‑то отвесил пощечину? Откуда? Ага… вот, из той галерейки…

Оглядевшись по сторонам, протопроедр бросился туда и замер, услыхав чей‑то разгневанный голос:

– Так‑то ты отвечаешь на добро, щенок!

А ведь похоже – то, что надо!

– Я… я прошу вас уйти!

А вот это уже – речь подростка.

– Ты мне угрожаешь? – мужчина громко расхохотался. – Пожалуешься султану? Думаешь, ему есть до тебя дело? Ну, давай, давай же, будь поласковее… Тогда тебе и жить будет куда как лучше… Никто не обидит, клянусь Аллахом… Ну же, ну… Ах, щенок! Ты кусаться?! Ну подожди же! Галиб, Галиб!

Алексей едва успел нырнуть под скамейку, как через галерейку с шумом пронесся двухметровый здоровяк с большой дубиною в правой руке. В левой же он сжимал веревку.

– А, Галиб! Наконец‑то… Давай, вяжи его!

Донесся шум возни, слабый вскрик…

– Ну, что, щенок, доигрался? А вот, для начала, отведай‑ка плетей!

Щелкнул бич. Кто‑то застонал… Кто‑то?

Вытащив из‑за пояса кинжал, протопроедр пнул ногой дверь…

Надо отдать должное: начальник стражи Карим‑ичизи – высокий мускулистый мужчина с крупным горбатым носом и длинными крашеными усами – и его слуга, верзила Галиб, справились с растерянностью довольно быстро.

Отбросив в сторону кнут, Карим‑ичизи выхватил из‑за пояса саблю, Галиб, устрашающе ухнув, завращал над головой палкою… И тут же нанес удар!

Алексей уклонился, поднырнул… едва не угодив под сверкающий полумесяц клинка! Пригнулся, отбил кинжалом… Ударил – угодив Галибу по пальцам. Тот зло засопел, перехватил свое орудие поудобней… Протопроедр отскочил в угол – собственно, туда его сейчас и старались загнать, и молодой человек это хорошо понимал. А потому, оттолкнувшись от стены, перевернулся через голову, оказавшись позади вражин. И выбросил вперед руку – острие кинжала угодило слуге чуть повыше локтя – как раз на сгиб, по венам! Выронив палку, Галиб заверещал, заругался, стараясь унять хлынувшую потоком кровь – впрочем, безуспешно.

Бешено вращая глазами, Карим‑ичизи махал саблей, словно мельница крыльями, так, что зарябило в глазах. Сабля – коварное оружие, куда опаснее меча…

Оп!

Алексей едва успел отбить стремительный, словно молния, удар. И тут же последовал следующий!

Не отбивать – уклониться! Отскочить назад. Он ведь только того и ждет, вражина, – чтобы отбил. Сильный удар плюс сильный отбив – и чуть повернуть клинок… и прямо в печень! Ну или в живот.

Удар!

Отскочить! Еще раз… метнуться влево… вправо… Ах, как сверкают глаза врага, глаза опытного рубаки! Сколько в них спокойной уверенности, торжества…

Удар! Удар! Удар!

Отбив – никуда не деться. Но – тут же отскочить! Так…

Ну конечно, что же этому гнусному турку не торжествовать? Кинжал против сабли уж никак не катит! Удар!

А мы по‑другому… То, чего не ждет!

Перехватить кинжал за клинок… И – тут же – метнуть!

Ага! Не ждали?

Захрипев, начальник султанской стражи схватился за пронзенную грудь и тихо, без всяких криков, повалился на пол, словно подрубленный серпом сноп. И закатил глаза. Затих.

Лишь истекающий кровью слуга с ненавистью глядел на победителя. И, похоже, собирался закричать…

– Не надо, – недобро ухмыльнулся протопроедр.

И, наклонившись, заткнул врагу рот какой‑то одежкой. А потом и связал – не хотел убивать без надобности.

– Александр? – повернув голову, тихо произнес привязанный к широкой лавке отрок. Спину его пересекали три вздувшиеся красные полосы. Могло быть и больше – Карим‑ичизи только начал.

– Александр из Эпира?

Ничего не ответив, Алексей быстро разрезал связывающие парня веревки. И только тут улыбнулся:

– Рад видеть тебя, Мануил. Идем!

– Идем? Куда?

– Ну, если хочешь, оставайся здесь.

– Сейчас…

Поднявшись на ноги, Мануил быстро оделся и, поморщившись от боли, сообщил, что готов.

Не говоря ни слова, протопроедр ухмыльнулся и, оглядевшись, вышел на галерею, чувствуя позади напряженное дыхание подростка. Махнул рукой влево:

– Туда.

Они прошли переходами, продвигаясь под темными полуразрушенными сводами, знавшими когда‑то куда более славные времена. Остро пахло плесенью и мышами, кое‑где пол под ногами крошился и опасно проседал. Шли не так уж и долго – а показалось – часы! Наконец, впереди послышался приглушенный шум голосов… Султанские жены!

– Тсс! – обернувшись, Алексей схватил своего спутника за руку и потащил к выходу, заранее присмотренному и подготовленному еще вчера – всего‑то и делов: срубить старую штукатурку да вытащить пару кирпичей. Узковат, конечно, лаз, ну да ничего, при желании вполне пролезть можно. А желание такое имелось у обоих – и очень сильное.

Яркие лучи солнца ударили по глазам, на миг ослепив. Внутренний дворик. Кусты. Проломленная стена. Свобода! Миновав пролом, можно выйти к Святой Софии – там всегда много народа – затем, двигаясь вдоль стены, уйти – как раз к Амастридской площади, к пекарне. Там, в какой‑нибудь корчме – да, зачем в корчме, в доме суфия Мешамеда‑тизи! – затаиться, дождаться ночи…

Алексей так бы и поступил, если б не одно, не очень хорошее, но, несомненно, нужное дело.

– Нам туда! – выбравшись из пролома, он указал влево, туда, где за стеной дворца шумела собравшаяся толпа.

– Что там такое происходит? – удивленно прислушался Мануил. – Неужели султан возродил скачки?

– Скачки? – протопроедр цинично прищурился. – Да нет, там куда интересней будет. Пошли!

Уж конечно, к самому эшафоту им подобраться не удалось, куда там! Да и опасно это было – кругом стояли янычары с короткими копьями и конные сипахи.

А на помосте прохаживался палач – верзила с огромной сверкающей саблей! Напротив эшафота, слева, окруженный гвардией, сидел под шелковым балдахином рыжебородый султан Мехмед. В левой руке он держал розу, правой же опирался на жезл, и зеленое знамя пророка развевалось над его головою.

А на помосте, перед ним, брошенные на колени, стояли трое – бывший дука Лука Нотара, его старший сын и зять.

– Отец! Брат! – не выдержав, закричал Мануил. Рванулся…

Алексею стоило немалых трудов его успокоить. Уже и пожалел, что привел сюда парня… Но – надо, надо было привести, обязательно надо. Пусть цинично, пусть жестоко, но… И когда это политика делалась чистенькими руками?

– Смотри! – жестко приказал протопроедр.

Томно понюхав розу, султан взмахнул рукой. Трубачи затрубили в длинные трубы. Что‑то крикнул глашатай…