быстренько, Тима.
Тим хотел было сказать, что подождёт её здесь или у выхода из барака, но пошёл вместе с ней. В барак, в её казарму, и даже в отсек зашёл.
Здесь всё было так же, как и в их казарме. Такие же узкие проходы, гул голосов, теснота… и отсек у Зины тоже, как у него. Казённое с большими чёрными печатями бельё, жёсткие грубые одеяла. Но, когда он следом за Зиной вошёл в отсек и за его спиной опустилась пятнистая занавеска, сердце у него вдруг так забилось, что он испугался, как бы другие не услышали этого стука.
Зина, покопавшись в тумбочке, откуда-то из-под белья вытащила плоский свёрток, захлопнула дверцу и повернулась к нему.
– Вот, нашла.
В узком пространстве между двухъярусной койкой и щитом перегородки они оказались вплотную лицом друг к другу. И стояли так. Зина была ниже ростом и смотрела на Тима снизу вверх. Он впервые глядел вот так, в упор в глаза белой женщины. И не знал, что ему сейчас надо говорить и делать. Молчание длилось долго. Очень долго. Наконец Зина тихо сказала:
– Пойдём, Тима?
– Да, – так же тихо ответил Тим. – Пойдём.
Пропустить её первой к выходу он не мог: слишком тесно. Тим повернулся, вышел и, пока шёл по проходу, напряжённо прислушивался: идут ли за ним. Она шла. А на дворе опять пошла рядом.
И вроде всё бок о бок, все корпуса недалеко и рядышком, а пока туда, обратно, пока нашли нужный кабинет в канцелярии, уже время к ужину подошло. Но… успели сдать заявление, заполнить анкеты, а за брачным свидетельством, новыми удостоверениями и метриками придётся прийти завтра. До обеда. Сегодня уже не успеют всё оформить.
Когда они вышли из канцелярии, их уже ждали Дим и Катя. А у столовой собиралась первая смена.
– Нагулялись? – улыбнулась детям Зина. – Ужинать сейчас пойдём.
И уже привычным порядком – Дим и Катя впереди, Тим и Зина за ними – они направились в столовую.
Дим за столом пытливо рассматривал отца и Зину и, когда уже пили чай, спросил:
– А переезжать, когда будем?
– Так быстро не делается, – улыбнулась Зина и посмотрела на Тима.
Тим понял, что объяснить должен он.
– Мы подали заявление. Завтра нам выпишут новые документы, и тогда комендант даст нам новый отсек.
– Завтра? – тихо пискнула Катя.
– Завтра, – кивнул Тим и улыбнулся ей.
Раньше он и не разглядывал её, как и остальных детей, но сейчас… худенькая, большеглазая, глаза на пол-лица, тёмные волосы стянуты в короткую толстую косичку, но на висках выбиваются прядки и видно, что волосы вьются. Мулатка, трёхкровка? А… а не всё ли ему равно? Дима он брал, на расу не смотрел, не так, что ли?
Дим рассеянно выковыривал из булки изюмины.
– Дим, – окликнул его Тим, – ты что?
Дим покраснел и запихнул остаток булочки в рот, допил чай. Зина быстро собрала посуду, и Тиму, когда они встали из-за стола, пришлось вести сразу и Дима, и Катю. Катина ручка была маленькой, меньше Диминой, и если Дим крепко держался за его руку, то Катя давала себя вести. Она… она боится – понял Тим. Он довёл детей до выхода, помог Кате застегнуть пальто, Дим сам застегнулся. Подошла Зина и обвязала Катю платком, поправила воротник на Димином пальто, и они не спеша пошли к своему бараку.
Уже стемнело, и зажглись прожекторы на ограде и фонари у бараков. У столовой толпилась вторая и подтягивалась третья смена. Перед канцелярией разворачивался автобус, высадивший только что приехавших. Суета, гомон…
– Если семейных много, – вздохнула Зина, – с отсеком может и не повезти.
– Щиты переносные. Думаю, – ответил Тим, – не проблема.
– Точно, – веско подтвердил Дим. – Всего-то делов: из двух один сделать.
– Всё-то ты знаешь, – улыбнулась Зина.
Возле своего барака они остановились. Медлили, не зная, что сказать и что сделать. Слишком длинным был этот день, слишком насыщенным, а случившееся – слишком неожиданным и важным. Надо было прощаться, расходиться по своим казармам и отсекам, а не то, чтобы не хотелось, а как-то неловко, что ли. И неожиданно для всех подала голос Катя. Глядя снизу-вверх на Тима, она вдруг очень серьёзно спросила:
– А завтра ты тоже будешь моим папой?
И так же серьёзно Тим ответил:
– Да. И завтра, и всегда.
Катя вздохнула и неуверенно улыбнулась.
– Тогда, спокойной ночи, так, да?
– Спокойной ночи, – кивнула Зина.
– Ну, ладно, – Дим выпустил Катину руку. – До завтра и спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – закончил прощание Тим.
Они вошли в барак и разошлись по своим казармам.
Войдя в свой отсек, Дим, стаскивая пальто, посмотрел на Тима.
– Завтра мы уже вместе будем, да?
– Да, – Тим взял у него пальтишко, повесил. – Давай ложиться спать, сынок.
– Ага, – согласился Дим.
Привычный вечерний ритуал. Отправив Дима в уборную, Тим быстро разобрал свою и его постели, взял полотенце и пошёл следом. Ничего так особо случиться не должно, хотя новенькие приехали, и тут всякое может быть.
В уборной была толкотня. Действительно много приехало. Тим появился вовремя: Дима уже оттесняли от раковины, и он, зажмуренный с намыленным лицом, вслепую тыкал кулачком в воздух:
– Отстань… я папе скажу…
– Я здесь, – спокойно сказал Тим, отодвигая незнакомого мальчишку лет так тринадцати. – Давай, Дим, умывайся.
Мальчишка смерил взглядом фигуру Тима и перешёл к соседней раковине.
– Что? – засмеялся кто-то. – Получил?
– Не груби незнакомым, – сказал ещё чей-то голос по-английски.
Тим насторожился. Эту фразу он слышал раньше не раз и знал, что она означает. Хреново, что такие… знатоки здесь появились, но… ладно, это потом. Он помог Диму смыть мыло и вытереться и отправил его в отсек. И только тогда нашёл взглядом сказавшего. Его тяжёлое квадратное лицо показалось смутно знакомым. Когда их взгляды встретились, мужчина раздвинул губы в улыбке и кивнул.
– Сын? – спросил он по-русски.
– Сын, – твёрдо ответил Тим так же по-русски.
– Святое дело, – хмыкнул мужчина.
Он разглядывал Тима, тоже не узнавая и явно пытаясь вспомнить.
Тим быстро привёл себя в порядок и ушёл. И по дороге к своему отсеку, вспомнил: этого человека он видел на Русской Территории, ещё… да, тогдашний хозяин, Джус Армонти, разговаривал с молодым капризно-надутым хлыщом в охотничьем клубном костюме, а этот стоял за правым плечом хлыща. Коллега, выходит? Хреново. И чего такому здесь надо? Как вообще попал в лагерь? Да ещё в семейный барак? Надо с Димом поговорить. Чтобы не разговаривал с незнакомыми. И ничего ни у кого не брал.
Подходя к своему отсеку, чуть не столкнулся с Эркином.
