– Добрый вечер. Чем могу быть полезен?
– Меня зовут Юлиан Дич, – представился юноша. – Вас предупреждали насчет меня.
– Предупреждали, – вздохнул служка. – Что желаете посмотреть?
– Родословные книги.
– Вас интересует один какой-то род или все подряд?
– Род князей Дебричей. Согласно легенде, родоначальник этого семейства являлся основателем Дебричева…
– Прошу за мной, – снова вздохнул служка.
Он провел Юлиана в соседнюю комнату, которая была намного больше первой, но тут тоже вдоль стен стояли стеллажи с фолиантами, а середину занимали четыре больших стола. Боковая дверь вела в третью комнату, куда гостя, однако, не пустили. Туда служка вошел один и через несколько минут вынес, держа перед собой обеими руками, объемистый том в выцветшем от времени сафьяновом переплете. Бережно опустил тяжелую книгу на ближайший стол, сдул пылинки, протер суконкой:
– Прошу!
Юлиан присел, распахнул обложку. Книга была рукописной – большая редкость по нынешним временам. Первые страницы выцвели, чернила из черных стали коричневыми, и некоторые буквы были позднее подправлены синими чернилами. Получилось довольно пестро, и Юлиан подумал, что вот так, прикрываясь заботой о сохранении рукописи, можно многое переделать. Например, обводя выцветшее имя, заменить несколько букв. Или переписать даты жизни и смерти.
По счастью, ему нужны были несколько последних страниц, касавшихся последних представителей некогда весьма многочисленного семейства, а также, буде сохранились, записи о жизни Мартина Дебрича. Но поскольку здесь были заметны исправления, он волей-неволей стал просматривать и остальные листы.
– Простите, – служка, протиравший книги на одном из стеллажей, вздрогнул, – а можно мне лампу? Уже вечереет…
– Можно. – Служка выполнил его просьбу. – Что-нибудь еще?
– Перо и бумагу.
– Будете писать? – Требуемое легло рядом на стол.
– Может быть. Если отыщу что-нибудь интересное.
Устроившись поудобнее, он погрузился в чтение.
Здесь действительно можно было найти много интересного. Род князей Дебричей происходил из этих мест, и родовые книги сберегли не только многие подробности из жизни знаменитых членов этого семейства – больше, чем мог дать ему городской архив и даже столичные библиотеки с их собранием редких книг. Тут были скрупулезно перечислены даже мертворожденные дети и умершие в младенчестве, не говоря уже о том, что упоминалось, из какого семейства приходила в род Дебричей та или иная невеста и в какой род отдавали дочерей. Юлиан вмиг исписал с обеих сторон четыре из шести принесенных служкой листов. Удалось найти даже еще пару неизвестных ранее боковых ветвей рода. Записав имена и фамилии, юноша отметил про себя, что нынешним потомкам этих людей было бы интересно узнать, что они принадлежат к княжескому дому. Интересно, знают ли они о проклятии? Распространяется ли оно и на них? Если – да, то для него дело чести как можно скорее снять его и облегчить жизнь стольким людям. А если учесть и те семейства, в которые выходили замуж княжны Дебрич, то выходило, что в опасности жизни почти половины дворянских родов страны! И подумать только! Всему виной неосторожный поступок одного человека!
Глава 8
Он до того увлекся переписыванием, что рука его дрогнула, сажая на шестой по счету лист жирную кляксу, когда над ним раздалось вежливое покашливание.
– Еще несколько минут, прошу вас! Я сейчас ухожу, – не поднимая головы, пробормотал он. – «Младенец Севериан…»
– Еще бы, вы сейчас уйдете! – произнес над ухом смутно знакомый голос. – Если учесть, что я…
Чертыхнувшись, Юлиан поднял голову. Комната была погружена во мрак – за окном уже наступила ночь. Тьму разгоняла только его настольная лампа, над которой молочно-белым силуэтом высился призрак князя Романа Дебрича.
– Прошу прощения, ваше сиятельство. – Он прочистил горло, настраиваясь на язык мертвых. – Я сожалею, что потревожил вас, но…
– Это я потревожил вас, юноша, – отрезал тот. – Ибо дело не терпит отлагательств.
– Извините…
– Вам следует немедленно покинуть это место!
Юлиан с сожалением отложил перо, потянулся, расправляя затекшие конечности и собирая исписанные листы:
– Понимаю, уже ночь, а я тут так засиделся. Но почему же служка меня не предупредил?
Лишнее беспокойство, причиненное простым рядовым служащим, иногда способно испортить все дело – это Юлиан знал из собственного опыта. Трудно представить, на что способен маленький человек, которого однажды обидели или унизили сильные мира сего!
– Об этом не беспокойтесь, – усмехнулся призрак, – я отвел ему глаза. Он убежден, что вы ушли полтора часа назад и заперли за собой дверь. Ключ сейчас торчит в замочной скважине. Будете выходить – достаточно его просто повернуть. Одно из окон внизу открыто.
– Спасибо, – Юлиан посмотрел на свои записи, – но…
– Все, что вы ищете относительно меня, я могу вам рассказать в двух словах. – Призрак князя посмотрел на листы с записями. – Я женился по большой и чистой любви на женщине, которая никоим образом не была мне ровней. Все были против этой свадьбы – мои родственники считали, что я, как последний прямой продолжатель рода, должен взять в жены девушку из богатой и знатной семьи, чтобы одним махом восстановить и благосостояние рода и его влияние. Но Маргарита Прилуцкая была такой… В общем, я сначала потерял голову, а потом и жизнь. Меня убила моя жена.
– Вот как? – Юлиан распахнул книгу на последних страницах. – Здесь сказано, что вы долго болели…
– Болел. А болезнь наслала моя жена за то, что я отказался сделать наследницей имени, титула, состояния и всего остального ее племянницу Елену, ведь своих детей у нас не было. Назвать княжной Дебрич внебрачную дочь ее сестры-близнеца! Это неслыханно! Признать чужую безотцовщину, плод греха! И кому? Мне, князю? То есть сначала жена пыталась внушить мне, что это я был отцом девочки – мол, перепутал близняшек в темноте. Но это не так! Уж поверьте мне на слово! Я не сомневался ни минуты и прямо обвинил ее в попытке подлога. Это даже хуже, чем супружеская измена!
– И она вас… убила?
– Именно. Моя жена была ведьмой. К сожалению, я понял это слишком поздно. И таковой она и осталась. К сожалению, прошло много лет. Если вы предъявите ей обвинение в убийстве, доказать что-либо будет сложно, даже если мое свидетельство будет принято судом во внимание. Кроме того, я пришел сюда не за этим.
– А что случилось?
– Какая сегодня ночь? – вопросом на вопрос ответил призрак.
Юлиан посмотрел в окно. Темнота снаружи была неестественной. Какой-то слишком бездонной, как будто разом погасли все звезды и все огни в городе, и единственным источником света была настольная лампа. И… ветер?
Да, ветер. Тоскливый, протяжный, злой.
– Воробьиная… – осенило его. Одна из восьми ночей в году, когда ведьмы собираются на шабаш. Именно в такие ночи они и принимают в свои ряды новых членов.
– Спешите, юноша. Сегодня они – и моя жена среди них! – соберутся там, куда простым смертным хода нет. Но вы – ведьмак. Вы имеете право там присутствовать… и все видеть!
Юлиан торопливо скатал исписанные листы в трубочку, сунул за пазуху. Погасил лампу, сразу окунувшись в темноту настолько полную и глубокую, что, если бы не призрак, чей силуэт слабо светился в темноте, не смог бы быстро добраться до выхода даже с помощью своих способностей. Нащупал ключ, провернул в замке.
– Скорее! – призрак появился за левым плечом. – Я могу проводить вас до выхода, но за порог мне хода нет. Вы наверняка опоздаете к началу, но это не суть важно! Самое главное от вас не уйдет. Только спешите! Спешите!
Держась одной рукой за стену, а другой – за перила, Юлиан бегом бросился вниз по ступенькам, молясь только о том, чтобы не споткнуться в темноте. И почти уже добежал, когда нога неожиданно подвернулась на крутой ступеньке, и он рухнул вниз.
Анна пробудилась от легкого прикосновения и от неожиданности не сдержала вскрика. Но тут же на ее рот легла чужая рука.
– Молчи, – прошептал знакомый голос. – Не кричи. Вставай и идем за мной!
Девочка осторожно кивнула, садясь на постели.
Снаружи царила глубокая ночь. Ее комната была погружена во тьму. Смутно виднелись только светлое пятно окна, распахнутая в глухую черноту дверь и темный силуэт, склонившийся над ее кроватью.
– Вставай и иди за мной, – послышался голос тети Маргариты. – И ничего не бойся!
