зал не вошли Майоран с Майкидорой и Марат с Веселой Дашей.
– Остынь, – Майоран положил ладонь на мою руку, судорожно сжавшую арбалет, – он ни в чем не виноват.
– Как ты стал главным, Борис? – я продолжал смотреть в его глаза, но градус агрессии, внезапно вспыхнувшей во мне, подавил.
– Это я предложила на совете командиров, – спокойно проговорила Майка, вставая за его спиной, а он, почувствовав поддержку, даже слегка распрямился и расправил плечи, сжавшиеся под тяжестью моего взгляда.
– Армия должна иметь командира, – продолжила она, – он – младший сын Герцога Ивана Мирского. Его брата ты знаешь, Степан Мирский был лейтенантом Седьмого пехотного полка, вы штурмовали с ним перевал… Он погиб от рук Кворума, и теперь командиром стал Борис.
– Так он сержант!
– Это неважно, Герцог Мирский – строгий отец, его дети не становятся лейтенантами по праву рождения, вся армия это знает. Я сделала его военным комендантом Приморского форта, потому что других кандидатур с таким военным образованием, как у него, нет.
– А Майоран? – я кивнул на старого вояку.
– Майоран является рирским гвардейцем, а Рир в настоящий момент не является частью Античной империи, – Майкидора развела руками, – не все в армии готовы принять проигравших прошлую войну командиров.
– Хорошо, – я кивнул, – пусть управляет обороной Борис. Кто может дать ему звание?
– Ну… – она задумалась, переглянулась с Майораном. – Император, герцог Мирский, генералы армии и ты… как Командор.
– Хорошо, пусть будет лейтенантом, – я кивнул и снова обратился к нему.
– Как все произошло?
Разговор Бориса сильно встревожил, но ему удалось справиться с волнением. Он начал говорить поспешно, периодически поднимая взгляд на стоящего рядом со мной Марата.
– Напали ночью, перед рассветом, охрану убили сильным ядом, нанесенным на короткие копья, стрелы и дротики. Ворвались в покои губернатора, он дал бой, но, видимо, был ранен. Потом нападавшие унесли из дворца его самого и спящую Аделаиду.
– Грёбушки-воробушки, – я схватился за голову, – они находятся где-то в форте?
– Нет, – покачал головой подключившийся к разговору Марат, – их вынесли из форта в окно на западной стене.
– Чего? Какого? – я снова вспылил. – Вы что тут вообще мышей не ловите! Как вы это узнали?
– Гвардейцы Аделаиды рассказали… – начал объяснять Марат, но я его перебил.
– Где они были, когда их командира захватили?
– Генерал Антюр перевел их из дворца в военный городок… Сказал, чтобы начали разведывательные рейды. Он только вышел из лазарета, как раз перед похищением.
– Где он? Сюда собаку! – я отстегнул от груди и грохнул на стол свой кавалерийский арбалет. Это было громко, все присутствующие вздрогнули и напряглись.
– Он мертв… Кавалергарды кровавой принцессы разрубили его алебардами на тридцать частей…
– Тридцать четыре… – прошептал Борис, – на моих глазах.
– Ну всё! – я уже ничего не понимал. – Молчите все! Пусть Борис расскажет по порядку.
На последних словах я сделал ударение и махнул рукой – «не мешай» – пытающемуся что-то пояснить Майорану.
– Они сказали, что за день до нападения приходил Иштван, капитан Секретной службы, он все осмотрел в личных покоях, коротко переговорил с Александром и быстро ушел. Потом Антюр перевел гвардейцев в военный городок. А ночью было совершено нападение. Они решили, что эти события связаны. Допросили бойцов с западной стены и те сказали, что в полночь впускали группу из восьми человек по веревочной лестнице в скрытное окно, которое часто так используют для разведчиков. Там луч крепости его закрывает от наблюдателей со стороны врага. А уже другой дозор, после пересменки, их выпускал. Восемь человек с двумя большими мешками…
– В мешках могли быть Саша с Адей? – от волнения я даже перешел на фамильярности.
– Да, там могли быть два человека, – кивнул Борис. – Кавалеристы сначала нашли генерала и потребовали от него ответов, но он повел себя по-хамски, заявив, что на их переводе из дворца настояла Секретная служба, типа два с лишним десятка бойцов прохлаждается…
– Дальше! – я уже все понял, в голове зрела ярость.
– Бойцы Аделаиды расправились с генералом, а потом пошли разбираться с Секретной службой. Те их заманили в свой особняк, в первый зал, а затем пустили туда усыпляющий газ. Сейчас кавалеристы в тюремных камерах под их резиденцией, ну, по крайней мере, так сказали секретчики.
– Да, грёбушки-воробушки, что же все так глупо-то, – я схватился за голову, – во всех мирах одна и та же хрень… Ни враги, так предатели!
– Мы не знаем точно, живы ли они, – между тем продолжал новоиспеченный лейтенант, – подтвердить их слова некому: оба дозора, открывавших окно, и сержант Полка охраны крепостной стены арестованы Секретной службой и находятся там же, в подземной тюрьме.
Борис замолчал, в зале воцарилась тишина, было только слышно, как что-то грызет Соня. Яр спокойно сидел рядом со мной, я запустил руку в его шерсть на загривке, и он посмотрел на меня с немым вопросом: «Убьем всех?». Он был спокоен как удав, излучал абсолютную уверенность в своих силах и чувствовал предвкушение будущей схватки. И я кивнул: да, никакой жалости! Секретчики, предавшие командующего, – не просто враги, а враги, лишенные всех прав. Пусть бог их судит, а мы казним!
Я повернулся к Майорану, который даже отшатнулся, увидев, как плещется ярость в моих глазах, но мой голос при этом оставался спокойным:
– Готовьте атаку на Секретную службу, у вас есть полчаса. Также как Кворум брали, но пушки должны быть крупного калибра, способные разбить железные ставни на окнах. Берите штурмовое снаряжение и гранаты по максимуму.
Потом я повернулся к Майке.
– Связь со столицей тут есть? Может быть почта?
– Да, голубиная… – начала она, но я её прервал.
– Извести императора, что я приговариваю к смерти за предательство его Секретную службу в Приморском форте. Он должен ответить за их позор.
– Так и написать? – Майка смотрела на меня испуганными глазами.
– Напиши дипломатическим языком, но с таким смыслом.
Майка кивнула, сжав губы, они даже чуть побелели, я тогда и не придал значения, что она
