Саманта положила пять двадцатидолларовых купюр рядом с телевизором.
– Валяй, спрашивай!
Бобби Лебарон – сбытчик невысокого пошиба. Он скупал бронзовые канделябры и тостеры. Судя по разнообразию дорогостоящих вещей, пропавших из дома Кунца, взломщик не был высокооплачиваемым эстетом, работавшим по контракту на разборчивого покупателя. Влезть и вылезть через уличную дымовую трубу невозможно, чтобы не насторожить домочадцев, но какой-нибудь домушник с опытом это – и Бобби знал множество таких парней.
– Ты что-нибудь знаешь о недавно появившемся парне с увесистой пачкой денег в руке?
– Ничего.
– Ладно. А как начет рубинов или Ван Гога? – Конечно, это не было в компетенции Бобби, но задать вопрос было надо.
– Никак.
– А ты не мог бы для меня поспрашивать народ вокруг? Это будет стоить еще одну сотню.
Бобби с трудом встал, слегка покряхтывая.
– Ты знаешь, что это за мастерская? – Саманта нахмурилась.
– Да.
– По ремонту телевизоров. Ты понимаешь, что это значит?
– Проясни мне, Бобби.
– Это означает, что у нас тут множество включенных телевизоров. И все они работают полный день. Мы вынуждены смотреть все ток-шоу, мыльные оперы, ночные развлекательные программы в повторе и тому подобное дерьмо.
– Как вам хорошо! – Саманта начинала раздражаться и с опаской посматривала на шуруповерт. Бобби Лебарон всегда был грубым и немного подловатым. Но, с другой стороны, Саманта считала, что он не опасен. Она ошибалась в редких случаях и потому не собиралась игнорировать закравшееся подозрение, чувствуя, как мурашки поползли по спине.
– Угу, нам хорошо. А особенно мне нравится «Голливуд в семь». Они показывают премьеры вроде нового фильма с Расселом Кроу, что шел в Лондоне два месяца назад.
Проклятие! Саманту не очень волновало, что несколько высококлассных воров, с которыми она контактировала, были в курсе, чем она сейчас занимается. Но такой подонок, как Бобби, черт бы его побрал, мог ее заложить. Да она и знать бы его не знала, если бы не Стоуни. Время от времени он бегал вместе с Бобби на стадионе. Но тогда она была еще ребенком.
Конечно, копы знали, где она сейчас живет, поэтому Бобби не мог причинить ей что-то ужасное. Но сейчас это был вопрос принципа.
– Значит, ты ничего не знаешь? – спросила она. – Не хочешь говорить, потому что я не сообщила тебе мое настоящее имя? Или ты действительно ничего не знаешь?
Бобби зафиксировал на ней сердитый взгляд своих карих глаз.
– Бред какой-то! Дочка Мартина Джеллико в детстве гонялась за мной на беговой дорожке, а Стоуни даже ничего мне не сказал. Это правда, что ты собираешься заняться легальным бизнесом?
– Возможно.
– Стыд и позор. Нет, я не слышал ни о каком парне со свежей пачкой баксов и картинами на миллион. И если ты теперь такая правильная, договаривайся о встрече также, как мои другие клиенты.
– Прекрасно. – Саманта направилась обратно к выходу, забрав по пути восемьдесят долларов из оставленной ею стопки. – Тогда я плачу по той же таксе, как твои другие клиенты. На твоей вывеске у входа написано, что консультация стоит двадцать баксов. Удачи тебе.
– Сука!
Саманта позволила ему оставить за собой последнее слово. В конце концов она получила ответ и вернула восемьдесят долларов. Темные дела могут стоить дорого, так что деньги ей еще пригодятся.
– Сколько у тебя набралось заказов для «Джеллико секьюрити»? – спросил Стоуни.
– Один, – сказала Саманта, поворачивая к нему спину в желтом платье от Шанель, чтобы тот застегнул ей молнию. Приближалось время забирать Патти на ленч, и нужно было выглядеть соответственно. Саманта опустила штору. Какой смысл дарить Доннеру захватывающие ощущения?
Стоуни застегнул молнию.
– Этот один – Кунц? Или есть реальный заказ, по которому тебе заплатят деньги?
– Реальный. И чистая плата – десять тысяч.
– Ну, этого нам хватит по крайней мере на диетическую колу. И чей это дом? Одного из приятелей Аддисона?
Саманта замялась.
– Это не дом. И точно не одного из друзей Рика. Скорее, наоборот.
– Ладно, Сэм. – Стоуни отошел назад, когда она повернулась. – Будет тебе рассказывать! Мне, тому парню, который тебе объяснял сказку про выпавший зуб*.
Саманта коротко усмехнулась:
– Вряд ли это ошибка! Она проникла туда как скалолаз.
– Ты о ком? – спросил Стоуни. – Кстати, ты могла бы. мне рассказать, что происходит. Я ведь знаю, что ты все еще занимаешься Кунцем.
– Ах, вероятно, поэтому я придумываю нового клиента? – Саманта приставила пальцы козырьком ко лбу. – У-у-у! Его нигде не видно.
– Пока что не видно его денег. Кому-то просто неймется заплатить за твои услуги.
– Я знаю, – сказала Саманта. – Он заплатит. Но это такой… необычный случай. Поэтому я хочу сначала поговорить с Риком.
Стоуни выразительно посмотрел на нее:
– Но не со мной.
– Я стараюсь действовать правильно, Стоуни, но в этом деле я новичок.
– Похоже, это дело занимает тебя куда больше, чем возможность заработать миллион за два дня работы в Венеции.
«О Боже!»
Саманта на секунду прикрыла глаза. Рик и Стоуни тянули ее в диаметрально противоположных направлениях. У нее начиналось раздвоение личности.
– Может, это и не так занимательно, – заметила она, – но я пытаюсь совершать правильные поступки. Понятно?
Стоуни сделал глубокий вдох.
– Ладно. А что с тем мертвым… неплатежеспособным клиентом? Есть что-то новое?
– Я по-прежнему пытаюсь понять, что именно произошло. Кунц обратился ко мне по поводу охранной системы и сразу же погиб. Мне кажется, между этими событиями есть какая-то связь…
– Может быть, но это не твоя забота. Твоя проблема – это двенадцать тысяч долларов, которые ты должна платить за аренду. И тебе придется с этим что-то делать. Разумеется, ты пытаешься все это делать сама и начинаешь немного перенапрягаться.
– Бизнес затягивает.
– Сэм…
– Ладно-ладно, я так не думаю. Во всяком случае, пока. Просто дай мне пару дней. Мы дадим несколько объявлений в газетах и по радио. Тогда мы начнем действовать подобно реальной компании.
– Наконец-то что-то дельное. Я сейчас просмотрю ответные звонки. Да, кстати, как ты думаешь, сколько картин нам нужно для украшения офиса? – Саманта колебалась.
– Смотря откуда эти картины…
– Откуда и мебель. Я позабочусь об этом.
– И это тоже на шесть недель аренды? – Стоуни ухмыльнулся.
– Я еще не знаю.
Саманта покопалась в своем кошельке и убедилась, что там есть пара канцелярских скрепок и медная проволока – дополнительное орудие для ее ремесла. Рик однажды обвинил ее, что она уподобляется Магуайру. Черт побери, но Магуайр из канцелярских скрепок ухитрился построить аэроплан! Она же этими скрепками умела только открывать двери.
