Читаем без скачивания Серебряная ветка - Розмэри Сатклифф

— Мужайтесь, мои герои! Наш час настал! — раздался крик Флавия, и тут же, оглушенные яростным ревом труб, лошади взяли с места в легкий галоп и понеслись вперед, чтобы прикрыть с фланга когорты, — долина перед всадниками раскрывалась во всю ширь, а под лошадиными копытами на две стороны ложился низкорослый боярышник. Солнце стояло теперь высоко, и было видно издалека, как оно блестит на остриях копий, на лезвиях боевых топоров, на шлемах из серого железа, как выбивает искры света из начищенной бронзы конских украшений. Юстин же видел черные с кабанами знамена саксов, извилистую цепочку кавалерийских эскадронов. Он заметил густое скопление знамен в центре вражеского войска и различил более четкие ряды моряков и легионеров, блеск золота и пурпур там, где в толпе своих варваров ехал Аллект. Еще можно было в этой грозящей все смести круговерти определить построение двух армий, устремившихся навстречу друг другу, но в ушах стоял шум, какого Юстину прежде не доводилось слышать, — лязг, скрежет, рев полыхающей битвы.

И вот эта битва, начальные ходы которой казались Юстину шахматной игрой, превратилась в чудовищный хаос и стала ускользать из поля его зрения, постепенно сужаясь до размеров одной лишь его партии. И у него от этой великой битвы за провинцию Британия, которая произошла ясным летним днем, в памяти сохранились: голубоглазое лицо, перекошенное злобой, развевающиеся пшеничные волосы, шишак щита, инкрустированный кораллами, клинок метательного копья и вскинутая волнистая грива лошади; и еще — грохот копыт, безумный бег конницы сквозь папоротник и красное пятно, расплывающееся на его собственном мече. И Флавий, неизменно маячащий впереди, да бескрылый орел в гуще сражений, да имя маленького императора, исступленный боевой клич над схваткой: «Караузий! Караузий!» А потом битва постепенно распалась на клочья, рассеялась, растеклась по всей округе и превратилась во множество мелких битв. И как будто тяжелая лихорадка оставила Юстина: в голове прояснилось и он обрел способность дышать; он увидел, что солнца уже нет в предвечернем небе, прослоенном белыми летними облаками, и что их отряд находится где-то гораздо севернее, далеко от главных событий, а на юге римские легионеры, окружив поверженного врага, сгоняют его, как пастушьи собаки, к центру.

Он помотал головой, словно пловец, вынырнувший на поверхность, и оглянулся, ища глазами Потерянный легион. Он поредел, а из тех, кто остался в живых, многие были ранены. У маленького Куллена, все еще державшего прямо и гордо орла, с которого давно уже был сорван венок из желтого дрока, зияла глубокая рана над глазом; Киндилан управлял лошадью одной рукой, другая повисла плетью.

Повернув назад, туда, где еще продолжалось жалкое подобие битвы, они начали подниматься по длинному лесистому хребту и, добравшись до гребня, увидали внизу перед собой дорогу на Лондиний.

Вдоль дороги и по всей долине, как широкая река в половодье, катился людской поток, в большинстве своем резервисты и лошадиные барышники, а также наемники, дрогнувшие в бою и теперь удирающие подальше от места битвы, и сильно поредевшая толпа варваров, спасающих жизнь кто на лошади, кто пешком.

Юстин вдруг почувствовал дурноту — немного в мире есть зрелищ более жалких, чем вид побитой и деморализованной армии. И всего в нескольких милях отсюда лежала Каллева.

Флавий первым нарушил охватившее всех оцепенение, слова вырвались, как стон:

— Каллева! Она погибнет от огня и меча, если этот сброд войдет в город. — Он оглядел лица вокруг. — Мы должны спасти Каллеву! Надо ехать следом за ними, — может, нам повезет и мы поспеем к воротам раньше. Дожидаться приказа времени нет. Антоний, скачи назад к Асклепиодоту, скажи, что тут делается, и умоли его, ради всех богов, прислать несколько конных эскадронов.

Но не успел Флавий договорить, как Антоний, отсалютовав, развернулся и исчез.

— Куллен, прикрой чем-нибудь орла. Ну а теперь вперед, и помните, пока мы по эту сторону ворот, мы такие же беглецы, как все. — Пришпорив коня, Флавий крикнул: — За мной! Держаться всем вместе!

Юстин ехал, как всегда, рядом, чуть дальше — Куллен в рваном плаще, из-под которого торчало древко орла, следом — Эвикат и отставной гладиатор, а за ними все остальные. Лошади, точно стая диких гусей, вырвались из-под прикрытия леса и, подминая копытами папоротник и наперстянку, в исступленном полете устремились вниз с холма и врезались в самую гущу удирающих с поля битвы варваров.

Глава 17. Орел в пламени

Людской поток поглотил их и увлек за собой. Поток, полный отчаяния и злобы. Юстин остро ощутил эту злобу и остервенелость, разлитые в воздухе, когда, низко пригнувшись в седле, чтобы хоть немного облегчить бег своей кобыле, он снова и снова стискивал пятками ей бока, напрасно пытаясь прорваться вперед и опередить смертоносную реку, устремившуюся к Каллеве, добраться до ворот раньше, чем она докатится до них.

Ворота… Если бы только их успели закрыть, тогда город, может удалось бы спасти: у волчьей стаи не хватило бы времени разгромить ворота, особенно если подоспеет Асклепиодот с войском, но… одни лишь боги знают, где он застрял. Если бы, если бы только успели закрыть ворота!

Когда дорога вывела их на последний перевал и они увидели лежащую внизу на невысоком холме Каллеву, у Юстина оборвалось сердце: ворота были распахнуты и через них в город входили варвары.

Вся местность вокруг кишела ими — зловещие тени мелькали среди деревьев и исчезали из виду. Все гуще становилась струйка людей, оторвавшихся от общего потока и свернувших к Каллеве, чтобы всласть пограбить город, — для них это было важнее, чем даже спасение собственной шкуры.

Скачущие вместе со своим Пропавшим легионом, орущие со всеми что было мочи, Юстин и Флавий вихрем промчались через городские ворота. Тела с полдюжины легионеров и горожан лежали внутри ворот, которые они, вероятно, пытались закрыть, но было уже слишком поздно. Часть стражи Аллект, судя по всему, отозвал раньше.

Широкая главная улица, ведущая от ворот на север, была забита мародерами. Несколько домов горело, брошенные лошади, напуганные шумом и запахом гари, носились среди оголтелой толпы. Большая часть оравы бросилась грабить почтовую гостиницу, что находилась сразу при въезде в город и, судя по размерам и внушительному виду, обещала богатую добычу.

— Спешимся здесь! — крикнул Флавий. — Надо их опередить. — И он резко повернул лошадь направо в узкий проход рядом с гостиницей.

Юстин и все остальные свернули тоже, а следом за ними — небольшая группа саксов, с которыми они тут же безжалостно расправились и двинулись дальше. Узкие улочки были пустынны, большинство горожан скорее всего укрылись в базилике. В садах храма Суль-Минервы Флавий на полном скаку остановил лошадь и упрыгнул на землю; отряд последовал его примеру.

— Лошадей оставьте здесь. Если огонь распространится, у них будет шанс уцелеть. — Он с трудом переводил дыхание. — Киндилан, пойдешь со мной, и ты, еще ты. — Он быстро отобрал около дюжины парней, всех тех, кто хорошо знал Каллеву. — Юстин, ты с остальными постараешься удержать этих демонов как можно дольше. А мы идем к базилике, кажется, уже весь город там, но надо удостовериться. Дайте на это нам время, если, конечно, у вас хватит сил…

Отряд Юстина двинулся обратно в центр города, откуда сильнее, чем прежде, валил дым и слышались вопли и крики саксов. Юстин в это время мало что замечал вокруг и только потом вспомнил, как Пандар, проходя мимо куста возле лестницы храма, сорвал алую розу и на ходу всунул ее в застежку плаща на плече, — Пандар, выходящий с розой на арену.

Узкий переулок, по которому они шли, вывел их на улочку пошире, но они быстро свернули налево, потом еще раз налево, — нестерпимый шум с каждым шагом становился все громче, и вдруг они оказались на Главной улице. Сверкнула белая колоннада форума, но вскоре и форум остался позади, когда Юстин со своим маленьким отрядом бросился туда, где дальше по дороге шла ожесточенная схватка.

— Я друг, друг! — крикнул Юстин, врезавшийся со своим отрядом в середину небольшой группы обороняющихся горожан. — Караузий, Караузий!

Мечи были всего у нескольких людей, большинство же орудовало чем попало: кинжалами, ножами, топорами — всем, что было потяжелее. Юстин сразу же заметил багряные полосы судейской туники и шафранный килт[15] сельского жителя, а в самом центре стоял рыжий великан, размахивая мясницким топором. Это была доблестная оборона, но долго длиться она не могла, защитники города уже отдали варварам половину своей главной улицы. Неожиданное подкрепление в лице Юстина и его отряда с их длинными кавалерийскими мечами на какой-то миг задержало отступление, однако понадобилось бы не менее двух когорт, чтобы сдержать саксов, обезумевших от вина из погребов «Серебряной гирлянды». Упоенные хмельной жаждой разрушения, они забыли об опасности, грозящей им с тыла. Улица была волна дыма от горящих домов, откуда с визгом, точно дикие звери, выскакивали саксы и бросались на сражающихся. В любой момент они могли беспрепятственно выйти боковыми проулками к форуму и отрезать от него защитников. Юстин не имел представления о том, сколько времени они сдерживали поток варваров, но все же, несмотря на отчаянное сопротивление, им пришлось постепенно отступать — от дома к дому, с одного угла улицы на другой. Они вдруг очутились на открытом пространстве, окружавшем форум, и теперь уже не было надежды остановить нападавших, не было вообще никакой надежды. Теперь оставалось одно — добраться до входа в форум раньше, чем он будет полностью от них отрезан.