два часа назад проводил домой, сдал её маме, можно сказать, под расписку. Динка улыбнулась своей обворожительной улыбкой и мило пролепетала:
— Валерочка, я вот что подумала, может тебе кушать приготовить?
— Думаешь, если я снял себе квартиру, то булыжники из советской гречневой крупы не догадаюсь удалить? — Хмыкнул я и впустил девушку в прихожую. — Или для борща не смогу пошинковать капусту, морковь, свёклу, лук, картошку и чеснок? Проходи, поужинаем.
— А я маме сказала, что останусь ночевать у Наташи. Правда, ведь здорово? Уроки что ли учишь? — Спросила девушка, заглянув в комнату, где были разбросаны по дивану книги.
— Да какие уроки, — махнул я рукой. — В среду в редакцию нужно срочно сдать десять статей, в пятницу ещё шесть. Уроками я теперь занимаюсь исключительно на переменах.
— Как на переменах? — Дина сняла куртку и оказалась в таком соблазнительном платье, что мысли о работе мигом вылетели из головы, снизу супер мини сверху супер декольте.
— Память у меня хорошая, — пролепетал я, подвиснув. — Если до урока параграфы краем глаза пробегу, то на четыре точно отвечу, а письменные задания делаю вообще во время уроков.
— Везёт, — заулыбалась моя «принцесочка». — Если готовить не надо, корми борщом. Нравится? — Девушка покрутилась вокруг себя.
— Улёт.
А приблизительно через час, книги с дивана перекочевали на стол, сам диван-книжка принял полностью распахнутое положение, а мы улеглись на «страницы этой мебельной книжки», на которой написали: «Валера плюс Дина равняется Л»…
— Мне теперь все девчонки завидуют, — пролепетала, тяжело дыша, уже моя первая женщина. — Раньше посмеивались, что с малолеткой встречаюсь. А сегодня даже Чистякова из 10-го «А» подошла и спросила, где я такого парня отхватила? И Наташка Исакова в тебя влюблена, и эта твоя пигалица Полякова на тебя так зыркает, что словно ты её законный муж. Я на баскетболе сегодня видела. Кстати, Исакова сказала, что больше провожать её не надо, сама будет в одиночестве домой ходить.
— Не-не, с аэробики всё равно всех пойдём провожать. У нас и без маньяка дураков на районе хватает. — Так же пытаясь восстановить дыхание, возразил я. — Дин, а ты как завтра в школу пойдёшь? В чём? В этом платье, я тебя из дома не выпущу.
— Ревнуешь, ха-ха, — захохотала моя подруга. — Ай, утром домой забегу, переоденусь и в школу. Только я алгебру с геометрией не сделала. Я ведь к Наташке не просто так отпросилась, она у нас отличница.
«Чем только после секса я в своей жизни не занимался, — усмехнулся я про себя. — Только задачки по алгебре с геометрией не решал. Теперь самое время».
— Доставай свои задачи, — я сладко потянулся. — Показывай, что решать.
— Сейчас? — Опешила Дина.
— Надо же нам сделать небольшую школьную паузу, — улыбнулся я. — Перед второй серией.
— Люблю сериалы, — хихикнула моя подруга.
* * *
На следующий день во вторник, перед моим самым нелюбимым уроком «обществоведения» к нам с Рысцовым на перемене подошёл хулиган «Широкий», который был сегодня на удивление опрятно одет и на предыдущих школьных занятиях вёл себя более чем прилично.
— Вы сегодня после школы в лес идёте на осмотр этого места? Ну, там где, это…
— Конечно, Толя идём. — Усмехнулся Андрюха. — Браться за маньяка нужно всерьёз. Ты же вчера слушал следока, толку ноль.
— В общем, кхе, я с вами. — Замялся Широков.
— Нахрена? — Возразил Андрюха Рысцов.
— Стопе, Рысец. — Я приобнял кореша и, протянув руку хулигану, сказал, — добро пожаловать в детективное агентство сэр Ширлок Толмс. Только уговор, не бухай, деньги из школьников не тряси, ну и на уроках не выступай.
— Ладно, кхе, пока маньяка ловим, обещаю, — пробурчал «Широкий», пожав мою ладонь.
И тут залетела в класс Ульяна Андреевна, учительница истории и обществоведения, бойкая горластая женщина предпенсионного возраста с фигурой чем-то напоминающий квадрат. Из-за чего среди школьников она получила прозвище «Квадратик».
— Сели по местам! — Зычно рыкнула учительница, взяв в руки указку. — Тебе Широков нужно отдельное приглашение?
— Я б не отказался, — огрызнулся хулиган, но спорить с «Квадратиком» побоялся, поэтому молча с чувством собственного достоинства вразвалочку почапал на «камчатку».
Кстати, Ульяна Андреевна в школе прославилась тем, что одному хулигану указкой так шарахнула по голове, что крепкая на вид деревянная вещь хрустнула пополам. Потом завуч с директором неделю заминали скандал. Зато на уроках мощной телом исторички как правило была тишина.
— Сегодня новая тема. Общественно-экономические формации. Я тихо говорю, Рябова? Почему не записываем! — Оглушила меня преподавательница, так как встала как раз рядом со второй партой, где я сидел вместе с Томкой Поляковой, передумавшей меня пересаживать за четвёртую парту.
— Да, прекратите орать! — Не выдержал я и про себя продолжил: «Я полночи не спал, под утро статьи писал, башка трещит, зачем же связки рвать?».
— Что?! — Ульяна Андреевна приподняла указку, как Пересвет свой меч в поединке с Челубеем на Куликовском поле.
— Я говорю, не стоит повышать голос, при объяснении нового материала, — спокойно ответил я, приготовившись на всякий случай голову из-под указки резко убрать. — Крик мешает усваивать сказанное, и негативно влияет на желание учеников заниматься вашим предметом.
— Смотрите, кто у нас заговорил? Молчанов! — Взвизгнула историчка. — Наслышана я про твои песенки хулиганские. Знаешь, что с такими смутьянами как ты при товарище Сталине делали?
— Просветите, — буркнул я.
— В лесок вывозили и пулю в лоб, — прошипела «Квадратик». — И правильно делали. С врагами народа надо разбираться быстро и четко! И тогда будет железный порядок!
— Особенно на кладбище, одни лежат слева, другие справа, и все помалкивают. — Улыбнулся я, и одноклассники грохнули от смеха.
— Вон из класса! Родителей в школу! — Заголосила красная как помидор историчка.
Я взял сумку, сбросил в неё книжку с тетрадкой и пошёл на выход, но в дверях затормозил, очень уж мне захотелось отомстить, и поэтому сказал:
— Я вот тут подумал, мой отец ведь потомок репрессированных, и мать тоже. Вы за преступления товарища Сталина перед моей семьёй будет извиняться или что?
— Что?! — Заорала Ульяна Андреевна, замахнувшись указкой, которую, наверное, хотела запустить, словно метательный нож. — Да, ты сволочь, лишь благодаря
