Читаем без скачивания Инстинкт хищницы - Ирина Градова

Дневник Риммы умалчивал о том, что произошло в кабинете Сумского, но у Анжелы хватило воображения, чтобы дорисовать картинку. Сама Валентина, конечно же, не ожидала, что Игорь Александрович отреагирует на ее сообщение подобным образом. Но это, по мнению Анжелы, нисколько ее не оправдывало. Она знала одно: Игорь Александрович Сумской, ее отец, мужчина в расцвете сил, деятельный и сильный, повесился в собственном кабинете, и Валентина этому поспособствовала. Есть предел несчастьям, которые человек может вынести. Если на кого-то валится груз больший, чем он в состоянии выдержать, и весь мир ополчился против него, произойдет трагедия, подобная той, что случилась с отцом Анжелы.

Дяде Боре его тридцать серебреников на пользу не пошли. Он ударился в очередную авантюру и вновь прогорел. Валентина торжествовала недолго, но Анжеле этого было недостаточно. Недостаточно – за гибель отца, за унижение, за долгие годы труда, который пришлось вложить в восстановление репутации и деловой активности фирмы. Теперь радоваться должна была Анжела, но вкус победы казался ей не слишком сладким. Римма свое получила – за болтливый язык, но главное за то, что не обмолвилась ни словом о собственной роли в тех событиях. Если бы Римма призналась, возможно, Анжела смогла бы ее простить. Но только не теперь. Правда, тетка была лишь самым незначительным звеном в цепи, которую Анжела намеревалась разорвать. Оставались главные виновники – дядя Боря и Валентина. С ней у Анжелы имелся особый счет, и она собиралась потребовать оплаты не торопясь, с удовольствием, какое получала от секса или хорошей еды.

И сейчас на ее коленях лежала папка с надписью «конфиденциально». Если все пойдет так, как Анжела рассчитывает, через несколько лет в русском списке Forbes она окажется среди самых богатых женщин. Анжела не столько мечтала о деньгах, сколько жаждала признания. В узких кругах, связанных со строительным бизнесом, ее имя кое-что значит. Но Анжеле хотелось большего.

Разумеется, всю недвижимость, завещанную Риммой, Анжела продаст. Правда, она предвидела проблемы. Валентина непременно попытается отсудить у нее часть имущества. На этот счет Анжела не волновалась. Кто в лучшем положении – она с ее деньгами и связями или Валентина, не имеющая ни того ни другого?

Кроме того, плотоядно улыбнувшись, подумала Анжела, у Валечки скоро появятся совсем другие дела. Занимаясь ими, вряд ли она вспомнит о наследстве Риммы. И оно ей не достанется, даже если Анжеле придется лично лечь на рельсы!

Болдин занял свой традиционный наблюдательный пункт – на застекленном балконе игорного зала. Скрытый тяжелыми шторами, он внимательно наблюдал за игрой. Каждый крупье знал, что хозяин заведения в любой момент может заметить оплошность, и потому все девушки и парни старались работать так, чтобы комар носа не подточил.

– Опять он здесь, – пробормотал Болдин, пристально наблюдая за одним из игральных столов.

– Я его уже просканировал, – заметил Ринат, стоящий за спиной хозяина. – Убрать?

– На что он играет? – вместо ответа недоуменно спросил Болдин.

– Понятия не имею, – покачал головой начальник охраны. – Но ставит по-крупному!

– И каким же таким волшебным образом ему удалось поправить свои дела? По-крупному…

– Может, ну его, Игорь? – предположил Ринат. – Не нравится мне этот мужик, ей-богу. Зачем мы его вообще впускаем?

– Вот глянь сюда. – Болдин сделал приглашающий жест. – Видишь парня в красном галстуке? Так вот он, помимо того, что игрок, еще и алкоголик. Под ним горит место в страховой компании, но он все равно продолжает ходить к нам. Что не пропьет, то проиграет. А вон там, у дальнего стола, дамочка с жуткой прической. Она проводит здесь все свободное время, а его у нее полно. Ее муж – владелец сети ресторанов, и ему все равно, где жена тратит его деньги. У него есть более приятные заботы, например, молодая любовница в славном городе Сочи, куда он мотается каждую неделю. Жена ничего не замечает, ведь она и не видит мужа, просиживает в зале ночи напролет. А вот молодой парнишка, которому Слава сдает, видишь? Совсем сосунок, но у него богатая мамуля, которая ничего для сына не жалеет.

– Да, – согласился Ринат. – Он приезжает на новеньком желтом «Купере». Неслабая машинка!

– Вот-вот, – подтвердил Болдин. – Вместо того чтобы учиться, он приходит сюда, а маман пребывает в полной уверенности, что отрок грызет гранит науки в частном вузе за немалые бабки!

Ринат в очередной раз поразился, как умеет работать его хозяин и друг. Ни одна мелочь не ускользает от Игоря! Он досконально знает все о клиентах, тщательно наводит справки о новеньких и держит сведения в собственной голове, не ведя никаких записей.

– Так вот зачем я тебе это рассказываю, – продолжал между тем Болдин. – Если выставлять за дверь неблагополучных, то мы, брат, разоримся. Раз уж у них мания, пусть сбрасывают бабло здесь, а не в других местах. Конечно, гораздо удобнее иметь дело с людьми, для которых игра всего лишь приятное развлечение. Но такие, заметь, никогда не оставят слишком большую сумму, потому что приходят не для того, чтобы выиграть.

Андрей ослабил узел галстука. Впервые за долгое время ему везло, и он не собирался прерывать игру. Пришел час, когда он может отыграться за унижение перед женой, Димитриади, Анжелой. Особенно перед Анжелой! Уже очень давно она смотрит на него как на пустое место, а ведь он помнил денечки, когда Анжела, как казалось Андрею, была не прочь завести с ним ни к чему не обязывающий роман. А этот выскочка, Димитриади, свое получит. Таких, как он, следует тыкать носом в собственное дерьмо – подумаешь, центр вселенной… Да еще Мила обмолвилась, что именно Димитриади настоял, чтобы Анжела не увольняла его, Андрея. Господи, быть обязанным ему – ничего хуже нельзя и придумать!

«Но все изменится, думал Андрей, пока крупье раздавала карты. Все обязательно изменится, он вернет жену, сына, работу. И расположение Анжелы, разумеется».

– Значит, здесь вы храните записи с камер внутреннего наблюдения, – подытожил Егор Огибин, подходя к сейфу, который услужливо открыл охранник Тимур Месхиев. – Надежное место.

– В том-то и дело, что надежное, – развел руками парень. – Ума не приложу, как диск мог пропасть.

– А кто знал, что хранится в сейфе? – поинтересовался лейтенант.

– Да все знали, – пожал плечами Месхиев. – И врачи, и пациенты. Камеры здесь в основном только для спокойствия больных и их родственников, чтобы врачи всегда знали, что происходит и могли оказать своевременную помощь. Никому и в голову не приходило, что здесь что-то могут украсть.

– А можно выяснить, кто из персонала находился в клинике, когда умерла Елена Димитриади? – задал следующий вопрос Егор.

– Думаю, это будет непросто. Понимаете, тем вечером праздновали день рождения нашего анестезиолога Ирины Старостиной, и в ординаторской находились не только дежурные врачи, но и все, кто пришел специально ее поздравить.

– Разве у вас нет списка прихода и ухода персонала? – удивился Огибин.

– Есть, но только в их рабочие часы. В остальном же вход в клинику свободный, тем более для постоянных сотрудников. Это ведь, извините, не полицейский участок, чтобы каждый раз документы проверять.

– Ладно, – вздохнул лейтенант. Он уже понял, что задание оказалось не таким простым, как представлялось поначалу. – А кто дежурил в тот день?

– Так я же и дежурил. Нас тут трое работает охранников. Дежурства сутки через трое.

– А вот в вашем журнале записано другое имя, – ткнул пальцем в рукописные строчки Егор. – Анатолий Певцов?

Тимур смутился.

– Видите ли, – пробормотал он. – В клинике не приветствуется обмен сменами. В день смерти Димитриади должен был дежурить Толян, но он в другом месте подрабатывает, а тут графики вдруг пересеклись. Вот он и попросил меня заменить – там платят больше. А что, у меня дел никаких особых нет, а расплатиться Толик обещал наличкой, без налога.

– Ясно, – кивнул Огибин. – И его имя вы написали, чтобы потом начальство не придралось из-за подмены?

– Ага. Но ведь ничего плохого в этом нет, правда? Это же не преступление?

– Не преступление, конечно, а должностное нарушение. И я ничего не расскажу главврачу, если вы составите мне подробный списочек врачей, присутствовавших в ординаторской на момент смерти Димитриади.

– Я постараюсь, – вздохнул охранник. – Только там нет камер, так что…

– Понимаю, – перебил Егор. – Напишите имена всех, кого видели в тот день. Кстати, вы отлучались отсюда?

– Только по нужде и еще пару раз покурить. Это, знаете ли, не запрещено. Курю я в предбаннике, так что обязательно увидел бы любого, кто входит и выходит.

– Получается, никого чужого в вечер смерти Димитриади в клинике быть не могло?

– Абсолютно исключено, – подтвердил Тимур. – Родственники пациентов уходят до семи часов. Остается только персонал. И естественно, больные.