Читаем без скачивания Черный граф - Серж Арденн

Он рассмеялся тем тихим заразительным смехом, коим наделены все добрые и скромные люди. Оставив без внимания колкость мужа, старуха, поставив кувшин на деревянный табурет, направилась к дому, что-то ворча себе под нос и вытирая на ходу руки о холщевый передник.

– Женщина, которую Господь лишил счастья воспитывать собственных внуков, видит их в каждом ребенке, встретившимся на её жизненном пути.

С привкусом глубокой горечи произнес Бельморшан, глядя в след жене. Но слова старика нормандца, на сей раз, не достигли слуха виконтессы, так как на крыльце рыбацкой хижины появился тот, кто вызвал острый, неподдельный интерес мадам де Лангр. Рослый стройный молодой мужчина, вышедший из лачуги, как только услышал голос хозяина жилища, был хорош собой. Белая рубаха, с глубоким вырезом, облегала его широкие плечи, а зауженные замшевые кюлоты, едва прикрывавшие колени, позволяли взгляду коснуться стальных икр, стянутых желтыми шелковыми чулками. Черные, довольно длинные волосы, незнакомца, развивались на ветру, отчасти закрывая его лицо, что не помешало девушке, разглядеть миловидные черты, как и удивление, водрузившееся на челе молодого человека.

Собрав волосы и стянув их на затылке шелковой лентой, дворянин, о котором Инессе, во время пути поведал дядюшка Бельморшан, неспешно направился к повозке, на которой восседала особа, своим появлением вызвавшая столь острый интерес у незнакомца. Сие обстоятельство, является вполне объяснимым, так как бедствие, кои претерпевают даже незнакомые люди, если не сближает, то, несомненно, проявляется любопытством. Тем более у тех, чьё происхождение подвергает порицанию добровольное пребывание сих персон, в столь неподходящем, для людей второго сословия2, месте.

В большей мере именно эти, вышеперечисленные, причины, заставили сего блестящего кавалера проявить осторожную заинтересованность к нежданной гостье, оказавшейся юной и весьма привлекательной особой. Приблизившись к повозке, откуда с высоты передка, с не меньшим любопытством, чем он сам, за ним наблюдала девушка, дворянин произнес:

– Мадам, не сочтите за дерзость, но лишь исключительные обстоятельства, в коих, к слову, прибываю и я лично, позволяют мне, обратиться к вам, не будучи представленным.

Виконтесса, не в силах скрыть на лице расположения, благосклонно кивнула.

– Разрешите представиться, барон д'Анж, из Прованса.

Старик Бельморшан, заметив неудобства испытываемые девушкой, принял у неё спящего ребенка, а барон (к слову, наш старый знакомый), предложив руку, помог спуститься с крутого облучка.

– Инесс Виоланта де Лангр, виконтесса де Шампо.

Приосанившись, гордо вскинув подбородок, произнесла девушка.

– Мадам одна из фрейлин Её Величества?!

Явно, опережая рассудительность, что было не свойственно для него, проронил барон, уже через мгновенье, пожалев о содеянном.

– О, месье, да вы прекрасно осведомлены!

Она пристально, с некоторым подозрением, поглядела на молодого дворянина.

– Но мне, так же, ваше лицо кажется знакомым, не могла ли я видеть вас ранее, например, при Дворе Его Величества Людовика французского?

– Нет, что вы мадам, если бы я ранее имел счастье увидеть такую женщину как вы, я не смог бы забыть её никогда. К тому же, моя осведомленность, имеет место лишь благодаря дружбе с некоторыми господами из свиты Его Высочества, графа де Суассона.

Инесс вздрогнула, что не осталось незамеченным для проницательного д'Анжа, намеренно упомянувшего имя того, кто, по слухам, в судьбе виконтессы сыграл отнюдь не последнюю роль, что позволило ему выудить желаемый результат собственного расчета, позволявший удостовериться в том, что девушка именно та, за кого себя выдает. «А щенок и вправду Бурбон, если виконтесса так встревожилась при упоминании о месье де Суассоне. Значит, в кулуарах Лувра, среди множества нелепых сплетен, можно услышать и правдивые сведения. Что ж, любопытный пасьянс может разложиться, имей я в рукаве карту с изображением принца крови, даже если он бастард» – пронеслось в голове барона, как только он лишился сомнений в отношении малыша Шарля и его матери.

Пребывание фрейлины королевы, в столь неподходящем для подобных персон месте, так же, на взгляд барона, являлось последствием некой дьявольской игры, злоключений, несомненно, преследовавших сию прелестную девушку, что являлось обстоятельством, по мнению д'Анжа, бесспорно удачным, и позволяющим ему, всё взвесив и сопоставив, произвести расчет, определив как сим правильнее воспользоваться.

В серых глазах барона, с нежностью и состраданием взиравших на мадам де Лангр, сверкнул дьявольский огонек, являвшийся неизменным сигналом созревшего плана, утвердившегося в мозгу сего хитрого и коварного красавца. Несложная комбинация созрела в тот же миг, когда он вдруг понял, что не прелести прекрасной виконтессы и не беды, настигшие сию невинную особу, тревожат его душу и разжигают интерес. Что истинной причиной его расчетов, является сестра мадам де Шампо, та, которую, с недавних пор, он не может забыть. Та, которую он оставил в замке Труамбер, и чьей любви жаждал, но так и не познал, страстно желая вернуть себе надежду обладать ею, ею одной – Шарлоттой де Лангр, графиней де Бризе.

Сии обстоятельства, вскрывавшие непомерные резоны, для господина д'Анжа, молниеносно очертили контуры планов в его голове, весьма ясно вырисовавшейся перспективой, распространявшейся как на мальца, так и на его мать, что окончательно склонило барона к действию. От удачи, столь неожиданно свалившейся прямо ему в руки, у молодого человека запершило в горле.

– Вы знакомы с графом де Суассоном?

Едва оправившись от слов барона, произнесла Инесс.

– Что вы, мадам…

Откашлявшись, ответил мужчина.

– …я имею честь знать лишь нескольких дворян из его свиты.

Девушка, как-то обреченно кивнула, устремив печальный взгляд в сереющую даль, таящую за полупрозрачной кисеей сумерек, растворивших во мраке полоску горизонта, небо, сливавшееся с морем.

В это время, из хижины, вышел папаша Бельморшан, несколькими минутами ранее доставивший малыша Шарля в заботливые руки старухи Фантины, с усердием и лаской, принявшейся угощать малыша снедью, приготовленной специально для дорогих гостей.

– Прошу простить старика, что вмешиваюсь в ваш разговор, но ужин на столе, и он не станет ждать даже самого короля, если тот не поторопиться, пожелав застать его горячим.

Скоротав ночь, в лесу, за пустыми разговорами у костра, савойцы, едва забрезжил рассвет, отправились в путь, по следу фургона, унесшего госпожу де Лангр, встречи с которой так жаждали люди де Ферроля, как и сам граф, вынесший беглянке суровый приговор. Желтая песчаная лента лесного тракта, что пролегла по дну тенистого букового леса, вывела преследователей к холму, под которым, раскинувшись пауком, пересекались более полдюжины дорог. На распутье всадники были вынуждены остановиться, потеряв след фургона, что исчеза средь отпечатков множества копыт и разной глубины, узких желобов, оставленных колесами карет, телег и повозок, следовавших в разные концы прекрасной Нормандии. Спешившись, согнув спины и склонив головы, савойцы, вглядывались во взрыхленную колесами, песчаную поверхность трактов, уходящих во все стороны света.

– Ищите, ищите, мы не можем упустить их!

Воскликнул граф, шаря красными от недосыпания глазами меж песчаными колеями.

– Ищите господа, у этой повозки необычный след, так же как и отпечатки копыт тяжелых лошадей, запряженных в фургон.

– Это першероны, сие заметно столь же отчетливо, как святой крест, на шпиле Иоанна Крестителя3, в ясную погоду.

Рассмеявшись, заметил туринец. В этот миг, голос третьего следопыта, прервал веселье товарища.

– Ваше Сиятельство, сюда! Я, кажется, отыскал след.

Все трое бросились к Маринелю, стоявшему невдалеке от перепутья, на одной из дорог, что вела к побережью. Присев на колено, граф внимательно оглядел отпечатки копыт, оставленные парой тяжелых коней.

– Да, это они.

Прошипел Ферроль, устремив взгляд вдаль, где исчезала песчаная колея.

– В таком случае, их нужно искать в Виллервиль.

Граф и туринец, удивленно взглянули на Маринеля.

– Это рыбацкая деревушка, здесь, неподалеку. Я слышал о ней, ещё, будучи юнцом, когда служил одному из нормандских баронов, во времена религиозной резни4.

– Что ж, тогда не будем терять время.

Вскочив в седла, савойцы пустили коней в галоп, изнывая от нетерпения, в предчувствии скорой встречи со сколь ухищренной, столь беспомощной добычей.

Уже совсем рассвело, когда три всадника, показались на околице Виллервиля. Их зловещие силуэты, в лучах утреннего солнца, снова и снова возрождающегося, а значит дарящего человечеству надежду, возникли на пустынных улицах рыбацкой деревеньки. Направив усталых коней меж невысоких изгородей, отчасти, формировавших немногочисленные улочки селения, савойцы, заглядывая за ограды, разыскивали повозку, на их взгляд соответствующую той, которая избавила от свидания с ними, виконтессу де Шампо. И вот, наконец, ближе к берегу, в конце одной из улиц, посреди двора, они увидели фургон, вызвавший их интерес. Переглянувшись с графом, опытный Маринель, спрыгнув с коня, приблизился к повозке. Спешился и Фаличетти, озираясь, проследовав за товарищем.