Читаем без скачивания Русская матрица: Будет ли перезагрузка? - Сергей Кара-Мурза

Но этот факт не стоил бы замечания, если бы вслед за этой статьей не вышла статья В. Смирнова «Хороший человек из Асбехитахта». Она структурно дополняет статью Самоварова, и вместе они заставляют предположить, что АПН по каким-то причинам производит глубокую перестройку своей идейной, методологической и даже эстетической матрицы. Если так, то очень жаль. Если не так, то мои замечания могут помочь.

Смирнов написал рассказ, доведенный до абстракции учебника по социальной психологии. Каждый образ в нем — «чистая идея». Художественные детали только портят дело и служат лишь для нагнетания эмоций. К тому же они часто экстравагантны, так что не понять, должны ли они создать ощущение реальности или, наоборот, это метафоры в стиле Кафки. Так, о боевиках этнической мафии, шныряющих по Москве, сказано: «у друзей Ашлыха были палки, а к поясам пристегнуты ножи». Какие палки? Как пристегнуты ножи? А вокруг бедер шкура? Да и трудно поверить, чтобы боевик из мафии, причем далеко не рядовой боевик, воровал в больнице «таблетки» с капелькой морфина для онкологических больных.

Тут, правда, рука редактора поработала. К. Крылов сообщает: «Очень полезное и своевременное литературное произведение. Написал его один мой друг, по событиям, ему известным лично. Я, правда, заменил всю конкретику — она, в общем-то, не важна».

Ничего себе, «заменил всю конкретику»! Солженицын отдыхает. Не жену доктора Зарипова бандиты изнасиловали, а корову. И не изнасиловали, а подоили. И не бандиты, а доярка в колхозе «Путь Ильича». Значит, конкретика не важна… Это надо заметить, потому что в статье только конкретика и бьет по чувствам (красный диплом, отрезанный сосок и т.п.). А идейная начинка — очень низкого качества. Но последуем совету главного редактора АПН Крылова и обсудим именно модель — с той конкретикой, которую Крылов посчитал адекватной иллюстрацией основных положений модели.

Главная идея статьи, верно ухваченная, на мой взгляд, во многих комментариях, сводится к тому, что даже самые лучшие из «азиатов» («асбехов») культурно несовместимы с русскими настолько, что этого не изменить ни образованием, ни чтением, ни проживанием и работой в России. Более того, эта несовместимость делает совместную жизнь «на равных» невозможной, потому что «асбехи» предатели. При малейшей трудности они предают своих русских друзей, а затем и своих жен и детей. Они по своей природе предатели.

Какую же «типовую» фигуру выбрал Смирнов как носителя этих недостойных качеств? Вот основные параметры фигуры: «Машид учился в Москве в медицинском институте и закончил его с красным дипломом… Машид и в самом деле был хорошим врачом. Поэтому его повысили и дали комнату».

Дополнительные данные показывают, что речь идет о человеке из республики СССР (определенно Средней Азии), который юношей приехал в Москву учиться, после чего прожил в Москве вторую половину жизни, честно работая врачом («хорошим врачом»). Это гражданин РФ, который говорит по-русски, читает Набокова, проникся русской культурой и модернизировался настолько, что во время перестройки стал демократом. Если оценивать его с точки зрения русского «имперского» национализма, то лучшего образца «обрусевшего» подданного нельзя придумать. Это — тот максимум, которого в принципе можно добиться, если сохранить Россию как страну полиэтническую — даже в рамках доктрины ассимиляции. Читатель должен прийти к выводу, что недостойные качества у «асбехов» в крови (присущи им генетически), так что единственная возможность русским устроиться — это этническая чистка или апартеид.

Чтобы убедить читателя в порочности Машида Зарипова, Смирнову (под редакцией Крылова) приходится «читать в сердцах» и приписывать ему мысли, которых не мог знать даже близкий друг. Это уже не «конкретика», а фантастика. Вот, друг Машида Володя пустил его жить к себе в комнату и даже иногда уходил ночевать в другом месте, чтобы Машид побыл наедине с молодой женой. А что же этот «асбех» с красным дипломом? Вот что: «Машид был ему благодарен, хотя и недоумевал, почему человек сам уходит из своего дома… С тех пор Машид стал относиться к Володе немножко менее уважительно, чем раньше, но совсем немножко: он ведь был хорошим человеком».

Тем же способом читателю внушается, что этот «асбех» был по природе своей придурком. Вот, на исходе перестройки началась в Средней Азии резня, а Горбачев ее не пресекал. Всем тогда уже были понятны мотивы и Горбачева, и местных мафий, и люди разделились не на дураков и умных, а на тех, кто одобрял это (скрепя сердце из-за крови) как средство развала СССР, и на тех, кто не одобрял. Но Машид этого не понимал, «Машид задумался: может быть, русские ведут себя так униженно потому, что они в чем-то виноваты перед асбехским народом?» Это у него, жителя Москвы, видимо, проснулись асбехские архетипы и примордиальная глупость этого народа.

Другая фантазия еще круче. Вот Машида захватывают бандиты и, угрожая «палками и пристегнутыми ножами», засовывают в джип и везут куда-то к раненому боевику. Какие же мысли и чувства бродят в этот момент в уме и душе этого асбехско-русского интеллигента? «Они ехали в хорошей машине — большой и высокой. Машиду очень понравилась эта машина, и особенно то, что другие машины уступали дорогу». Интересно, это Смирнов придумал или Крылов? Ну и сюрреализм!..

Давайте теперь, исходя из этих данных, опишем структуру конфликта и соотнесем его с выводом автора. Вывод этот, вкратце, таков: главный герой рассказа, Машид, достоин презрения и изгнания из общества русских, потому что он неблагодарный предатель. Они его приютили, а он…

Конфликт же таков: к уроженцу Асбехистана, давно ставшему гражданином России, нагрянули незнакомые ему соплеменники. Они оказались бандитами. Когда это стало ему очевидно, он попытался апеллировать к власти российского государства: «Машид возмутился и сказал, что он все расскажет следователю. Ашлых засмеялся и сказал, что милиция и люди с ножами договорятся, а он, Машид, окажется виноватым. И сядет в тюрьму, где ему придется очень-очень плохо. И что будет с Биюль и детьми?»

Реальность тех лет в России была такова, что слова бандита прозвучали убедительно (тем более что бандиты даже получали сведения о прослушанных телефонных разговорах Машида). Машид отступил (вот она, хваленая храбрость «асбехов»!) Но затем он все-таки взбунтовался, и тогда бандиты устроили расправу над его семьей (автор изобразил ее очень смачно).

Как это называется, если отбросить «тайные мысли» Машида, а исходить из жесткого содержания модели? Очень просто: российское государство (и общество) не защитило своего лояльного и, объективно, достойного гражданина от бандитов. Те изуродовали ему и его семье жизнь. По сравнению с этим фактом искусственно навешанные автором на эту сердцевину порочащие Машида бирюльки (вроде того, что он занялся «общественной деятельностью» — после такой-то трагедии, вот мерзавец!) имеют для модели ничтожное значение.

Но из всего этого делается вывод вовсе не о катастрофической деградации и коррупции государства, не об исторической вине интеллигенции столичных городов России, которая активно легитимизировала развал СССР, породивший этнический бандитизм без берегов, не о трагической неспособности русских самоорганизоваться хотя бы для противостояния бандитам. Нет, виновным оказывается простой обыватель, обычный врач, ставший жертвой. В этом, и ни в чем другом, пафос рассказа.

Таких рассказов можно тысячи написать, подставив вместо Машида русского врача. И какой вывод сделал бы из таких рассказов Крылов о русской «ментальности»? Или он бы по-другому «заменил всю конкретику»?

Перейдем теперь к более важному и даже практическому вопросу, для которого и оказывается важной связка статей Самоварова и Смирнова. Вместе они последовательно и принципиально отвергают выбор национально-государственного устройства России, сделанный Российской империей и подтвержденный Советским Союзом. Это устройство — межнациональное общежитие, то есть сосуществование в одной стране разных народов, соединившихся вокруг русского ядра без апартеида и этнических чисток. При таком устройстве происходила добровольная ассимиляция (обрусение) части нерусских народов — при возможности сохранять свою этническую идентичность у другой части.

Самоваров отвергает это устройство в советских формах (их учредили «не люди»), а Смирнов — даже и в формах Российской империи, ибо множество «асбехов» уже тогда учились и работали в городах и столицах России.

Скажу одну простую вещь, которую не приемлют наши русские этнонационалисты. Они ее просто игнорируют, и поэтому дискуссии по ее поводу никогда не могли и возникнуть. Она заключается в том, что нынешнее поколение пришло в мир, где очень многие структуры бытия являются данными. Они возникли давно, их создали наши предки, эти структуры столь массивны, что устранить их сейчас уже практически невозможно или неприемлемо трудно. Такой данностью является и полиэтнический характер России. Сейчас бесполезно проклинать Ивана Грозного, Ермака, Ермолова или Александра II. Дело сделано, много всяческих «асбехов» включено в Россию, и никуда они отсюда не денутся. Выбор у нас один — устраиваться или для совместной жизни, или для холодно-горячей войны.