очень символическое изображение солнца? Смугловатая кожа в тон волосам; должно быть, в женщине текла хотя бы капелька рутгарской крови. Белое платье до колен, перехваченное золотыми шнурами, которые были затейливо обернуты вокруг тела так, чтобы образовать перекрестья над главными центрами телесной силы, согласно языческим мистическим представлениям. Свободные концы свешивались с нижнего узла возле паха, следующий был завязан на животе, и еще один – между грудями, а далее концы шнура петлями охватывали плечи. Полосы золотой краски пересекали щеки, подходя к губам, где предполагался следующий узел, и еще несколько мазков изображали узел посередине лба, в месте расположения третьего глаза. На каждой ее руке был браслет, соединенный с кольцами на каждом пальце – нечто вроде золотых беспалых перчаток, изображавших еще два узла посередине ладони. Ее сандалии зарывались в песок пляжа, но, без сомнения, на ногах было то же самое.
Семь узлов – или девять, в зависимости от того, как считать. Языческий парадокс.
Наверное, это была ересь, но сейчас Гэвин в первую очередь вспомнил о том, что у него слишком давно не было секса. Какую бы религиозно-символическую нагрузку ни несли эти узлы, их практический эффект состоял в том, что они плотно прижимали платье к телу весьма привлекательной женщины. Он бросил быстрый взгляд на ее грудь, потом снова вернулся к лицу. Чертова женщина! Это нечестно!
Сперва он решил, что у нее на лбу тоже золотая краска, отблескивающая на восходящем солнце, но, когда жрица подошла вместе со своей разношерстной бригадой телохранителей и оказалась перед ним, Гэвин увидел, что ее «третий глаз» представляет собой чрезвычайно искусно сделанную татуировку, поразительнее всего, что ему доводилось видеть. Эта татуировка была не просто тонко нанесена – она сияла! Видимо, женщина пропитала татуировочную жидкость желтым люксином; в результате изображение излучало золотистый свет, придававший ему еще больше сходства с оком Орхолама – самим солнцем.
Глаза женщины также говорили о том, что она извлекает желтый: симпатичные карие радужки окружал желтый ореол. На вид ей было ближе к сорока; ее тело было подтянутым, но с довольно пышными формами.
Гэвин снова бросил взгляд на ее грудь. Проклятье! Пожалуй, после того как он покончит с гаванью, будет неплохо ненадолго вернуться в Хромерию. Ему в любом случае требовалось заглянуть туда, чтобы проверить, как выполняются его приказы и все ли сатрапии начали подготовку к войне. Однако, если он сможет вдобавок к этому провести какое-то время в постели со своей комнатной рабыней Марысей, это поможет впоследствии вытерпеть еще несколько недель в обществе Каррис Синие Яйца.
Если бы Третий Глаз не стояла прямо перед ним, Гэвин извлек бы немного синего, чтобы воспользоваться холодной рациональностью, сопутствующей этому цвету.
«Нет, погоди-ка. Ничего бы не получилось – я же больше не могу извлекать синий! О Орхолам и его волосатая задница!»
– Приветствую тебя, – сдавленным голосом проговорил Гэвин. – Да почиет на тебе свет!
Третий Глаз устремила на него пристальный взгляд, и Гэвин мог бы поклясться, что ее татуировка засияла еще ярче – фокус не то чтобы совсем невозможный, но в любом случае впечатляющий.
– Ты умираешь, – сказала жрица. У нее был певучий, сладкозвучный голос. – Странно. Тебе еще рано умирать.
Глава 27
Тренировка Черных гвардейцев проходила примерно так, как Кип и ожидал: много бега – не слишком быстрого, много прыжков – не слишком высоких, много одновременных ударов в воздух – не слишком одновременных, а также не слишком много отжиманий и приседаний.
Но вот то, что его начало рвать, оказалось сюрпризом, и далеко не приятным.
Кип стоял, перегнувшись вдвое, возле меловой линии, отмечавшей край площадки. Все его тело было одновременно горячим и холодным. Его знобило. Он чувствовал, будто сейчас умрет.
– Могу тебя утешить только тем, что хуже уже не будет, – раздался знакомый голос.
Кип едва смог поднять глаза от ботинок командующего. Все его усилия были сосредоточены на том, чтобы дышать. Вдох… Выдох…
– Если ты хочешь, чтобы это прекратилось, Кип, это можно устроить.
Кип сплюнул, надеясь очистить рот от едкой слизи. Безуспешно. Казалось, она забила все поры и углубления.
– Что? – с трудом выговорил он.
– Если тебе это слишком тяжело. Если ты считаешь, что в этом нет смысла. Ты можешь отказаться продолжать обучение. Фактически меня уже попросили тебя исключить.
– Исключить?
Мысли Кипа ворочались с большой натугой.
– Красный люкслорд требует, чтобы тебя исключили из Черной гвардии. Он намекает, что ты вряд ли был бы принят в ряды соискателей, если бы тебя не… если бы об этом не попросил лорд Призма.
Что, разумеется, было чистой правдой.
Итак, командующий Железный Кулак угодил между молотом и наковальней: с одной стороны был лорд Призма с его просьбой, с другой – Андросс Гайл с его требованием. И Андросс Гайл, в отличие от Гэвина, был здесь рядом, в Хромерии.
– Кажется, наша встреча с ним прошла еще хуже, чем мне показалось, да? – спросил Кип.
– Нужно подождать еще пару лет, прежде чем ты будешь готов играть с этими людьми в их игры, Кип. А пока пускай тебя не заботит, почему они делают то, что делают. Скорее всего, это вообще не имеет к тебе никакого отношения. То, что ты должен понять сейчас, – это кто такой ты сам. Хочешь ли ты выйти из игры или хочешь остаться?
Кип выпрямился. Тея вручила ему чашку с водой. Она все слышала, но ее глаза были непроницаемы. Поднимая чашку к губам, Кип понял, что у него дрожит рука. Он отхлебнул, прополоскал рот, сплюнул в сторону.
Он был хуже всех в классе. Из сорока девяти человек он сделал меньше всех отжиманий, бежал медленнее всех и прибежал последним. Он не смог подтянуться ни разу. Если он останется, то, скорее всего, ему ежедневно придется блевать. Еженедельно ему будут надирать задницу на тренировках, бессчетное количество раз. Ежемесячно его будут избивать на состязаниях – возможно, тоже неоднократно.
Он даже не был на равных со всеми: его левая рука до сих пор была нетрудоспособной, распухшей, болезненной, она не разжималась до конца, а любое нажатие оборачивалось нестерпимой болью.
Его отец поставил его в это положение, вопреки открытому нежеланию командующего. Он явно не ожидал, что у Кипа может хватить сил набрать нужное количество баллов самостоятельно; предполагал, что он провалится. А теперь еще и дед хотел его уничтожить.
– Мне вообще позволят остаться в Хромерии? – спросил Кип. – Если я больше не Гайл, значит, у меня нет спонсора, так?
На лице командующего промелькнула скупая удовлетворенная улыбка.
– Необходимые средства уже были переведены на твой счет, – сообщил Железный Кулак. – Твое обучение оплачено полностью. И можешь мне поверить, после того как деньги попали в казну, тамошние чудодеи-счетоводы уже никуда их не выпустят.
«Средства были переведены»… В прошедшем времени. Так значит, Кипов дед действительно пытался ими завладеть, но его планы были расстроены. А если судить по этой полуулыбке, расстроил их не кто иной, как сам командующий – и теперь был доволен, что смог воспрепятствовать Андроссу Гайлу хотя бы в такой мелочи.
– Однако это не сильно улучшает твою ситуацию, – продолжал Железный Кулак. – С этого
