В них, несмотря на холодность, улавливалась печаль, если не сказать тоска. Она внезапно схватилась за мои плечи и коснулась своими губами моих губ. Я схватил ее за волосы, толкнул на стол, шире раздвигая стройные ноги. То, что в кабинет может кто-то зайти, заводило еще больше. Я был в чем-то безумен и не скрывал этого.
Столько лет не касался никого, кроме Розы, а сейчас так жадно свои губы, шею и плечи, подставляла мне другая женщина. Подо мной стонала другая. Цеплялась за меня, запрокидывала голову назад, а я впечатывал ее в стол и задирал платье.
Ариадна бедрами подалась мне навстречу, расстегнула штаны, освобождая наружу мой член.
Ей не нужна была ласка. Этой крошке не нужна та нежность, которую я дарил Розе.
Грубо, жестко, быстро. Я оказался в брюнетке, заполнил на всю длину одним мощным толчком.
Острые ногти впились мне в шею. Ариадна уткнулась в мое плечо, кусая губы, чтобы не закричать в голос от наслаждения, которое я ей дарил. В мое сознание невольно прокрались мысли о том, как Роза делала так же. И я с еще большим остервенением стал долбить жену генерала. Отыгрываться на ней за все: за ее мужа, построившего эту гребаную Систему. И за Розу.
За ту, что предала меня. За ту, чьи глаза я сейчас видел перед собой. Такие родные и в тоже время совершенно чужие. За те глаза, которые любил и, черт возьми, буду любить больше жизни…
Смысл жизни заключается в том, чтобы каждое мгновение, каким бы ужасным оно ни было, нужно наполнить значимостью и важностью. Оставить сомнения позади. Тягость воспоминаний, груз сожалений об ошибочных действиях, решениях. Все пережитое — взлеты и падения — не бессмысленны.
Боль и трудности, с которыми мы сталкиваемся изо дня в день, словно части разобранного пазла — в конце концов, они собираются воедино, делая нас теми, кто мы есть сейчас, и кем станем в будущем. Когда-то я был беззащитным юнцом… слабым ребенком, мечтавшим об изменении огромного мира. Я засыпал с мыслью, что придет тот день, когда я смогу сделать его лучше, внесу справедливость и покончу со злом раз и навсегда.
Но такое бывает только в сказках. Зло повсеместно. Оно сплетено с ДНК нашего социума на фундаментальном уровне. Каждый наш вдох пропитан смрадом и отчаянием. Становясь старше, я все более осознавал это, прозревал и становился ближе к истине. Я понимал, что не справлюсь в одиночку. Я повзрослел, но был так же слаб, что и много лет назад.
Идея (мечта) приобретает гораздо больше смысла, когда существуют единомышленники, разделяющие цели, к которым ты стремишься на протяжении всей жизни. Друзья, соратники. Они вдохновляли меня, как никто и ничто другое.
И путь борьбы уже не казался столь сложным. Было время, когда я потерял себя. Словно мышь, угодившая в ловушку, я чувствовал себя так же пойманным сомнениями в том, что выбрал правильную дорогу в жизни. Черт, я ведь действительно объявил войну всему гребаному миру! Лишь одному человеку я мог признаться, как боялся провала… нет, мне даже не нужно было произносить этого вслух. {Она} все и так знала. {Она} все видела, стоило ей взглянуть в мои глаза. И {ее} молчаливые объятия были драгоценнее любых слов утешения и поддержки.
Все, что тянуло меня ко дну — я давно выбросил за борт.
Однако есть люди, поступки которых простить невозможно. И самих людей — тоже.
В горах время легко принимало образ чего-то неестественного. Попросту говоря, оно словно прекращало быть. Или замедлялось настолько, что невольно ощущалось, как сама вечность опустилась на твои плечи многотонным бременем.
Я непроизвольно вспоминал, наши ночи с ней и одна особенно стояла перед глазами:
Я усмехнулся и провел языком по ее губе. Она такая сладкая. Вся. За эти несколько дней я невообразимо соскучился. Дал ее телу привыкнуть к тому, что она стала женщиной, и сегодня вся ночь наша.
— Малышка, все будет хорошо, у нас по-другому быть не может, — пообещал я.
Она держалась за мои плечи.
— А если без магазина?
Я послал ей категоричный взгляд.
— Я понимаю твой страх и клянусь, что никогда тебя не оставлю. Забыла, кто я? — позволил себе немного поважничать, и Роза забавно скорчилась, закатывая глаза. — Меня не возьмут. Я буду рядом. Я дал слово. Я хоть раз за два года его нарушил? Я никогда тебя не оставлю, девочка моя!
С этим она не могла поспорить, поэтому вынуждено признала свое поражение.
— Нет.
— Тогда ты не должна переживать.
— А что я должна? Я должна быть счастливой рядом с тобой!
Довольно разговоров.
Я прижал ее крепче. Короткая юбка Розы задралась, когда она теснее прислонилась нижней частью тела к моей выпирающей эрекции. Пресвятые угодники. Трение наших тел ощущалось неописуемо великолепно. Роза робко опустила руку к моим штанам и взялась пальчиками за бегуном на молнии и медленно, словно искушая мое самообладание, потянула вниз. С низким рыком я накрыл ее ладонь, ускоряя действие. Сука…. Как же я её хотел, до безумия, до исступления, до дикой эрекции во всём теле. Кокетливо засмеявшись и прервав ненадолго поцелуй, Роза неотрывно смотрела на меня, когда спускала боксеры и осторожно брала в свою миниатюрную ручку мой твердый член. Я громко и вымученно выдохнул, когда большим пальцем она потрогала голову, чуть надавив на нее.
— Не играй со мной, чертовка, — прорычал я.
Резко приподнял ее за ягодицы и уложил на кровать. Одним ловким движением стянул юбку, а следом в сторону полетели трусики. В темных глазах
Розы пылал огонь. Проклятье. Она уже была готова для меня. Мне не терпелось вновь почувствовать свой член внутри нее. В горле пересохло. Хотел свою малышку до боли во всем теле.
Я стянул с себя футболку и лег на свою девочку. Задрал ее майку, касаясь кожи и забираясь под кромку бюстгальтера. Снял его и припал к упругой груди, забирая в рот и облизывая то один сосок, то второй, помогая себе рукой. В глазах темнело от страсти. Она была восхитительной на вкус и выглядела куда более соблазнительно без этих тряпок, от которых я ее благополучно избавил. Я был готов вечно смотреть на обнаженное женское тело под собой.
Принялся целовать ее щеки, скулы, подбородок. Скользнул губами по шее, уделяя внимание каждому сантиметру нежной кожи. Вдыхал ее запах. Мы сходили друг от друга с ума. Рывком перевернул ее, и Роза теперь была сверху. На мгновение в ее
