— Не хочу, но дам, коли попросишь. Все же тебя князя обещали, а не простого боярина.
— Кроме дома и имени что поменяется?
— Да ничего, пожалуй, — задумчиво ответил Матвей Всеславович. — Богатств у меня достаточно. Лавка моя личная, не княжья. Корабли, верфь — тоже мои. Жить будешь в достатке. Девки твои, если пожелают, могут с нами жить. Вот только войско твое разместить сложно будет, но что-нибудь да придумаю.
— А в тереме меня запирать еще будешь?
— Пока не родишь — непременно. Так пока не родишь, я тебя и не отпущу никуда.
— А если ребенок на тебя не похож будет? — тихо спросила Лисяна.
— Не так уж и важно. Я ведь его растить буду. К тому же старшие все на меня похожие, и внуки тоже рыжие. Обещаю — в вину не поставлю, не припомню. Ну, что скажешь?
— А что тут сказать? — вздохнула девушка. — Я клятву тебе дала, лисица меня подругой признала. Как могу слово свое назад взять? Разве ты муж мне плохой? Нет, не плохой. Заботишься обо мне, оберегаешь, ни в чем не отказываешь. Не пойду, с тобой останусь.
— Вот и славно.
Неясно было, ждал старый князь такого ответа или нет, но больше ничего и не сказал, да к тому же они уже выходили на поляну.
Волхв в привычной уже белой рубахе до пят, подпоясанной обычной веревкой, босой и простоволосый их уже встречал.
— С чем пожаловали, гости дорогие?
— В ноги кланятся хотели, да что-то не больно выходит, — усмехнулся Матвей. — Лисяне пузо мешает, а мне и вовсе лекарь запретил нагибаться.
— О! На колени падай, несчастный! Колени не болят?
— Сам же знаешь, что болят. Но… спасибо тебе, друг. Снова ты мне жизнь спас.
— Когда успел-то? Не припомню такого.
— Я заговором, что ты меня научил, кровь остановила, — ответила за мужа Лисяна. — За ученье благодарность прими.
И поставила на землю тяжелый короб с куриной тушкой, яйцами, сметаной и большим куском толстой шерстяной ткани.
— За жизнь спасенную — маловато, — нагло заявил волхв. — За уроки — лишко будет. Но спасибо, пригодится. Вот что, Матвеевна, на пару слов…
Отвел Лисяну в сторону и сказал тихонько:
— Степь твоя просторна и дика. Над ней летает ветер и светит солнце. Дожди орошают землю, кони скачут куда хотят. Земли моров другие. Леса дремучие, дома каменные, зимы длинные. Подумай, дочь степей, хорошенько подумай.
— Я подумала. Здесь богатство и почет. Здесь я — сама себе хозяйка.
— Не в золоте и жемчугах истинное богатство. И не в почете счастье.
— А в чем, волхв?
— В любви, степная птичка. В свободе. В истине.
— Я любить не умею, — отмахнулась Лисяна. — И я свободна как ветер. Сама свою жизнь строю.
— Время твое еще не пришло. Но решение принято, верно? Иди, дочь лисицы и мать лисенка. И помни: свою дорогу ты выбрала сама.
— Погоди, Зимогор, — спохватилась девушка. — А уроки? Я учиться хочу!
— Какие тебе уроки, тебе рожать со дня на день! Вот зима кончится, я непременно к тебе приду. Или ты приходить будешь. Тогда и поговорим про уроки.
Лисяна кивнула, совершенно довольная ответом.
Любовь… Любовь!
Что это такое?
Она видела настоящую любовь — в глазах Нарана. Видела, как меняется колючая и злая Дженна, когда Баяр обнимает ее. Видела, как счастлив брат, когда держит на руках сына. Но видела еще, как отрезала косы Сельва, у которой иштырцы убили мужа и сына. И пустые лица вдов, и побелевшие за одну ночь косы матери.
Нет уж, не нужно. Ей и так хорошо. К тому же очень скоро у нее родится ребенок, которого она и будет любить всем сердцем. А мужа она почитает и уважает, и этого вполне достаточно.
21. Гости Лисгорода
12 лет спустя
В Лисгороде было раннее весеннее утро. Солнце только-только поднималось над каменными стенами города. Копыта кохтских коней звонко цокали по выложенной досками улице. Народ ещё спал, разве что рынок работал в такую рань. Пахло прелой листвой, конским навозом и свежим хлебом.
В Лисгородском княжестве кохтэ были впервые после славного разгрома угурцев. Раньше лисгородцы предпочитали вести торговлю на нейтральной территории, ближе, пожалуй, к степям. Теперь же вот зазвали в гости, да и понятно. Кохтэ за последнее десятилетие стали гораздо сильнее и многочисленнее. Молодой хан правил железной рукой, подчиняя непокорных соседей одних за другими. Первыми пали иштырцы, следом – куманы. Тирахи, вечные соседи-враги, оказались мудрее. Пришли с торговым договором, женщин привели – красивых и юных, породниться решили. Теперь тирахи – те же кохтэ, только масти другой немного. Но это недолго, смешаются быстро народы.
Угуры давно уж с кохтэ воевать боялись, хоть в прошлой войне
