Как юноши призывного возраста, так и лица, отчисленные из запасных и боевых частей, в большинстве своем направлялись на укомплектование рабочих колонн, использовавшихся на тяжелых работах: «На строительство железнодорожной линии Бзыбь – Сухуми выделено 6000 [чел.] не призываемых [национальностей]: греки, эстонцы и др.»496 На строительстве ветки Кизляр – Астрахань использовалось восемь рабочих колонн общей численностью около 9 тыс. чел.497 и т. д. Какие национальности подразумевались в категории «и др.», можно понять по другому документу, подготовленному в связи с обсуждением вопросов формирования рабочих колонн. В подготовленных 17 октября 1942 г. Упраформом Закфронта «Сведениях о количестве военнообязанных запаса и призывников непризываемых в Красную армию национальностей», кроме греков и эстонцев (наиболее многочисленных), перечислены литовцы, латыши, финны, немцы, болгары, иранцы, китайцы, румыны, турки, айсоры, курды, а также горцы Северного Кавказа – чеченцы, ингуши, кабардинцы, балкарцы и народности Дагестана498. Все перечисленные в данном абзаце документы относились к Закавказскому фронту. Горцев призывных возрастов, годных для укомплектования рабочих колонн, числилось не много – 130 чел.499
Положение горцев в частях Северо-Кавказского военного округа стало совсем неопределенным 9 декабря 1941 г., когда в округ поступила директива Щаденко с перечнем категорий личного состава, подлежавших оставлению в составе рабочих колонн500. Представителей северокавказских народов среди них не оказалось. В штабе округа это умолчание было принято как указание отчислять их из рабочих колонн, хотя прямого указания об этом не обнаружено. Отныне штаб округа не мог укомплектовывать уроженцами Северного Кавказа ни боевые части, ни запасные, ни даже рабочие подразделения. В такой ситуации местные военные власти действовали по своему усмотрению, отчисляя или оставляя в частях горцев.
Хотя личный состав рабочих колонн имел права военнослужащих Красной армии, а также должен был получать оплату труда по государственным расценкам, правда, без выдачи красноармейских пайков и обмундирования (приказ НКО № 0854 от 21 октября 1942 г.501), бытовые и санитарные условия их службы были исключительно тяжелыми. Гражданские ведомства, на объектах которых трудились эти люди, подолгу не брали рабочие колонны на свой баланс, обрекая их личный состав на голодное существование и замерзание502. Снабжение колонн осуществлялось по остаточному принципу. Пищу личный состав получал по самой низшей норме, а обмундирование – по 4-й категории, фактически ветошь. Как правило, заболеваемость и смертность бойцов строительных частей в несколько раз превышала аналогичные показатели у вольнонаемных рабочих одного и того же промышленного или строительного объекта503. Так, согласно рапорту командира рабочей колонны № 6 при 64-м военно-дорожном отряде военинженера 3-го ранга Г.Т. Лежнева на имя военкома Грузинской ССР, в отличие от кадровых бойцов военно-дорожного отряда, имевших палатки, сносное обмундирование, питание по тыловой норме и возможность сносного ночного отдыха, военнослужащие рабочих колонн ночевали под открытым небом у костров, не имели теплой одежды и питания. С похолоданием в октябре 1942 г. заболеваемость в колонне резко выросла, а медобслуживание между тем отсутствовало полностью. Время, которое должно было быть затрачено бойцами колонны на строительство землянок, командование военно-дорожным отрядом решило «обратить на максимум выхода бойцов на трассу», то есть выполнение норм выработки504. В сходном положении находились бойцы и других колонн505.
При всей частоте и категоричности приказов из Москвы об очищении войск от северокавказских горцев, вследствие бюрократизма и неповоротливости военного механизма, немалое их количество долго продолжало оставаться в частях. Отчисление шло, но медленными темпами и редко проводилось до конца. Интенсивная ротация военнослужащих, особенно в запасных частях и частях, находившихся на стадии формирования, а также непрерывная досылка призывников и военнообязанных военкоматами заставляли многократно начинать работу по отсеву заново. В запасных частях скапливалось большое количество военнослужащих горских национальностей, не принимавшихся в боевые части. В табл. 7 и 8 представлены данные национального состава запасных частей СКВО и ЗакВО. Из них следует, что на 1 апреля 1942 г. в представленных в выборке запасных частях Северо-Кавказского военного округа числилось 9160 чел. военнослужащих горских национальностей, или 25,2 % всего переменного состава запасных частей. Во всех запасных частях Закавказского военного округа (без данных по 9-й запасной артбригаде и 3-му запасному кавполку) горцев имелось 10 175 чел., или 16,4 % всего переменного состава запасных частей.
Таблица 7
Национальный состав запасных частей СКВО на 1 апреля 1942 г.
Составлено по: ЦАМО. Ф. 144. Оп. 13189. Д. 142. Л. 151, 162, 190, 206.
Таблица 8
Национальный состав запасных частей ЗакВО на 18 апреля 1942 г.
Составлено по: ЦАМО. Ф. 209. Оп. 999. Д. 81. Л. 158–159.
Как видно из представленных таблиц, контингенты горцев достаточно равномерно распределялись в запасных частях, готовивших специалистов разного профиля – стрелков, кавалеристов, артиллеристов, саперов, связистов. Однако при укомплектовании формируемых боевых частей, насыщенных техникой (артиллеристских, связи, танково-истребительных и т. п.), командование стремилось избавиться от них под предлогом незнания или слабого знания горцами русского языка и низкой грамотности506. В подразделения специального назначения отбирались горцы, только хорошо владевшие русским языком, образованные, по возможности с боевым опытом. К примеру, такие требования к подбору десяти чеченцев, десяти ингушей, десяти осетин и двадцати черкесов были предъявлены для укомплектования Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД, наряд на которых был спущен в СКВО в мае 1942 г.507
Допуск горцев к занятию командных должностей запрещен не был, однако при отборе кандидатов в курсанты военных училищ и курсов республиканским военкомам предписывалось отбирать в первую очередь русских и украинцев508.
18 апреля 1942 г. решением начальника штаба Закфронта генерал-майора Субботина из запасных частей фронта были отчислены с последующим увольнением из рядов РККА лица, отсеянные ранее из боевых частей Крымского фронта «по нацпризнаку» (литовцы, эстонцы, латвийцы, болгары, поляки, греки, немцы, турки, англичане, ирландцы, чехи) в связи с тем, что они «съедают пайки и заполняют штаты без перспективы их дальнейшего использования в армии»509. Однако горцы на этот раз остались в составе запасных частей.
В отличие от запасных частей в формировавшихся в СКВО в этот же период стрелковых дивизиях, напротив, горцев было значительно меньше. В постановлении ГКО № 2114 от 28 июля и приказе НКО № 0155 от 1 августа 1942 г., предписывавших условия формирования новых восьми стрелковых дивизий (242, 271, 276, 317, 319, 328, 337 и 351-я), прямо был оговорен запрет приема в их состав лиц «горских национальностей Чечено-Ингушетии и Кабардино-Балкарии»510. Тем не менее среди личного состава упомянутых восьми дивизий имелись осетины, карачаевцы, народности Дагестана (определить численность последних сложно, поскольку в типовых бланках сведений о ходе формирования дивизий они замаскированы в категории «прочие»), а также «запрещенные» кабардинцы, балкарцы, чеченцы. В процессе формирования относительный удельный вес личного состава славянских национальностей увеличивался, а горцев – сокращался (см. табл. 10). Следует отметить и высокую долю (до 5,3–5,8 %) укомплектованности осетинами некоторых соединений. При этом семь из восьми перечисленных дивизий формировались на территории горских автономий, четыре – на территории СОАССР, две – на территории КБАССР, одна – на территории ЧИАССР. Позднее, в августе 1942 г., подобная формула была использована и при укомплектовании личным составом формировавшихся на территории СКВО 8-й и 10-й гвардейских стрелковых бригад: «Армяне, азербайджанцы, грузины, чеченцы, ингуши и кабардино-балкарцы отбору (из запасных бригад. – Авт.) не подлежат»511.
В семи соединениях, в документации которых детально зафиксирован национальный состав на момент сформирования (73, 203, 242, 271, 276 и 320-й стрелковых дивизиях и 58-й укрепрайоне), в совокупности представителей народов Северного Кавказа насчитывалось 1052 чел. (около 1,4 % списочной численности соединений)512. Поскольку формирование и переформирование соединений велось в основном за счет ресурсов запасных частей округа, то налицо непропорциональное (в 18 раз меньше) использование ресурсов запасных частей по национальному признаку. При этом 707 чел. из учтенных по шести дивизиям 920 горцев были осетинами513 (67,2 % против 11,1 % в запасных частях). Хотя на адыгейцев, карачаевцев и черкесов в первые летние месяцы 1942 г. запрет приема в строевые части не распространялся, их представительство здесь было минимальным. Налицо неодинаковое отношение к различным северокавказским народам при явном предпочтении осетинам.
