— Эта легкая голубая материя прекрасно подошла бы к вашим глазам, — произнес он. — Вышло бы симпатичное платье.
— Это швейцарская ткань, лучшая из имеющихся у нас материй. Думаю, вы скоро увидите ее на некоторых дамах.
— Я хотел бы видеть ее на вас.
— Мало ли кому что хочется. — Она повернулась к нему спиной и принялась с безразличным видом перебирать катушки с нитками.
Хотя разговор явно закончился, Брант медлил уходить. Он пытался понять, что с такой силой притягивает его к этой маленькой злючке. Она красива, но он знал немало красивых женщин, к тому же гораздо более сговорчивых. Ее хрупкость и утонченность не могли, конечно же, соперничать с чувственной женственностью Лэси. Они отличались, как свет и тень. Та просто источала энергию и страсть, тогда как Гарнет старательно скрывала свои чувства, хотя по своему темпераменту едва ли уступала Лэси. Возможно, страстностью натуры она даже превосходила ее.
Брантом владело непреодолимое желание обладать Гарнет, и хотя он время от времени получал обидные щелчки, мысль овладеть ею не покидала его. Он верил, рано или поздно, что-нибудь приведет девушку в его объятия.
— Когда вы смените свой вдовий наряд, Гарнет?
— По истечении года я облачусь во вторичный траур. Он будет серого цвета.
— А как долго вы будете носить серый?
— Год или больше. А может, и всю жизнь.
— Почему бы вам не надеть рубище из мешковины и не посыпать голову пеплом?
— Это же траур, мятежник, а не искупление.
— Серый цвет для призраков, Гарнет, а черный — для погребального наряда.
Она выразительно посмотрела на него потемневшими глазами:
— Его погребальный наряд был голубым. От злости Брант сжал зубы, но взял себя в руки. Эта женщина никогда не позволит забыть случившееся.
— Дайте мне кредитную расписку, — пробормотал он. — Я поставлю подпись и, пожалуй, поеду.
Глава 19
Еще с первых своих выступлений в «Серебряной шпоре» узнав, что дверь в импровизированную гримерную не запирается, Лэси переодевалась в отеле и приходила в салун лишь к самому началу представления. Всегда отправляясь туда с большой неохотой, в этот вечер она была совсем в подавленном настроении. Полуобнаженная, одетая в легкий сценический костюм, девушка ежилась под порывами пронизывающего до костей ветра, от которого не мог защитить даже накинутый сверху толстый шерстяной плащ. С дрожащей обезьянкой, прижавшейся к ее груди, Лэси буквально заставила себя идти в салун в очередной раз зарабатывать на хлеб насущный.
Когда на нее находило такое плаксивое настроение, Лэси проклинала Бранта Стила и все на свете. О, если бы этот человек относился к ней по-другому! Они бы могли жить в Нью-Йорке, она выступала бы в приличных заведениях и училась театральному искусству в респектабельном театре. Но Брант не любит ее.
Что она значит для него? Она интересует его все меньше и меньше. А ведь ей приходится выступать, прикрытой лишь фиговым листочком из сатина телесного цвета, который держится на тоненькой тесемочке, повязанной вокруг бедер, да еще двумя маленькими серебристыми конусами, приклееными к соскам, подчеркивающими роскошную форму ее грудей. Афиши гласят:
«Сладкая Лэси Ли, самая соблазнительная женщина западнее Миссисипи!» И Салли Фосс становится все более серьезной проблемой. Чтобы избегать его домогательств, приходится постоянно прибегать ко все новым хитростям…
То, что она продолжала обращаться с ним исключительно официально и отвергала все его предложения с угрозой покинуть город, приводило Фосса в ярость. Он чувствовал себя полным дураком перед своими головорезами, которые, как он думал, от души смеялись над его неспособностью взять верх над ней, особенно если учесть, что Брант Стилл сделал это без каких-либо затруднений. Каждый раз, как Лэси отвергала Фосса, тот обещал себе, что терпит это в последний раз. Если же в скором времени она не сдастся, то чертовски пожалеет.
Обычный гром аплодисментов и приветственные крики встретили появление звезды. Лэси не нужно было всматриваться в лица сидящих в зале, чтобы донять: каждый из присутствующих здесь мужчин мысленно изнасилует ее еще до конца вечера. Для того чтобы делать вид, будто она не замечает их похоти, требовалось такое актерское искусство, какое и не снилось актрисе, играющей шекспировскую трагедию.
Пианист взял первые бодрые аккорды, и под музыку, сопровождающую ее выступление, хозяин салу на, выйдя на середину сцены, выкрикнул голосом ярмарочного зазывалы:
— Джентльмены, ковбои и прочие! Сегодня в «Серебряной шпоре» выступает знаменитая звезда эстрады — Сладкая Лэси Ли, самая соблазнительная женщина западнее Миссисипи!
Среди неистовых аплодисментов кто-то выкрикнул:
— Ты забыл Лоллипопа! Фосс осклабился:
— Как я могу забыть маленькое существо, которое всех нас делает похожими на обезьян? Итак, парни, выступают две знаменитости!
Слегка поежившись, Лэси ослабила на горле яркую застежку из фальшивого бриллианта. Сзади появился ассистент, принявший плащ. Публика увидела Лоллипопа, вцепившегося задними лапами в стройную талию Лэси и прижавшегося головой к ее теплой груди. Несколько мгновений он щурился на свет, а затем обнял хозяйку и поцеловал. Зрители ответили на это проявление привязанности таким восторженным ревом, что балки салуна задрожали, а в окнах зазвенели стекла.
Исполняя свои обычные песенки, подготовленные для этого вечера, Лэси высматривала в зале Бранта. В перерывах между номерами она подходила к столам, позволяя клиентам заказывать для нее по бешеным ценам сильно разбавленное виски. По просьбе заядлых игроков девушка прикасалась к их плечам, принося удачу. В это время она в уме вела точный подсчет проданного виски и взимала затем с хозяина процент от выручки, кроме того, получала даже за малейшее проявление благосклонности чаевые от игроков, независимо от того, выиграли они или проиграли.
У Лэси никогда еще не было так много денег и так мало расходов, а потому ее сбережения быстро росли. Она знала, что может покинуть этот проклятый вертеп в любое время и наплевать на Фосса, с горящими глазами наблюдавшего за ее выступлениями. Сегодня он стоял, раздувая ноздри, как койот, почуявший запах самки. Где Брант? Это же их вечер.
Ее шоу завершалось в одиннадцать вечера. Не обращая внимания на крики с просьбой выступить на бис, Лэси схватила с вешалки плащ, спрятала под ним Лоллипопа и побежала к отелю. Она уже взялась за дверную ручку, когда ее пыхтя догнал Фосс.
— Постой, дорогуша, не так быстро!
— Я замерзла, мистер Фосс.
— Мистер Фосс, мистер Фосс, — передразнил он. — Я же тысячу раз тебе говорил, для тебя я просто Салли.
