никак не отреагировав на количество, которого хватило бы, чтобы купить какой-нибудь земельный надел, на не самой последней планетке Империи, Сидорович загремел контейнерами.
Явился он через пятнадцать минут, когда я уже закончил с Новиковым и перешёл к следующему заражённому. Дотолкав небольшую тележку до стола, начал выгружать бесценные кристаллы.
Я, не глядя, схватил ближайший и, разом впитав его большую часть, выплеснул энергию, выжигая заразу. Данная тактика оказалась куда действеннее медленного напора.
Вскоре кристалл в руке исчез с лёгким хлопком, оставив после себя лишь лёгкий запах озона да небольшой ожог на ладони, но самое главное, что процесс пошёл.
По итогу на этого пациента у меня ушло полтора кристалла, а на всех пятерых почти всё, что принёс Андерсон. До полного восстановления людям, конечно, было далеко, но по крайней мере я не дал старухе с косой их прибрать к себе.
Всё это время Морозова носилась между лабораторией и лазаретам, пытаясь успеть и там, и там. По итогу, когда я стабилизовал состояние наставника, она уже еле переставляла ноги, но пост покидать отказывалась.
В иной ситуации я бы приказал ей отправляться спать, но не сейчас. Так что, влив и в неё изрядную порцию эфира, потратив на это остатки кристалла, оставил ночное дежурство на неё, а сам отправился в свою каюту.
Но выспаться мне не удалось. Казалось бы, только закрыл глаза, как тут же раздалось резкое пиликанье коммуникатора, а Черри сообщила, что меня срочно вызывает Анастасия.
Лазарет встретил меня суматохой. Двое бойцов в костюмах химзащиты аккуратно перекладывали с каталки на кровать товарища, а рядом с ними стояла ещё одна, уже со Шпилькой. Что-то подобное я и предполагал, когда увидел понуро бредущего в сторону склада Сидоровича.
— Новикову опять стало плохо. И, судя по показателям, у остальных скоро наступит регресс, — вместо приветствия сообщила мне Морозова. — Выходит, зараза продолжает распространяться, несмотря на принятые меры.
— Что-то удалось выяснить? — я уселся на кресло и принялся вливать эфир.
— Нет. Даже намёток нет. Кристину я осматривала буквально пару часов назад, и она была в порядке. И вот теперь уже здесь. Либо инкубационный период абсолютно бессимптомный, либо по-настоящему “взрывной”. Полчаса-час, и человек валится с ног, — с нотками отчаянья ответила Анастасия. — Я проверяла воздух, пищу и воду. Ничего необычного. Наши фильтры и термообработка прекрасно справляются со всеми вредными микроорганизмами.
— Понятно, — закончив с одним заболевшим, перешёл к следующему. — Тогда сейчас вы пойдёте и поспите пару часов, а после приступите к дальнейшим исследованиям.
— Но…
— Никаких но, Насть. Я не хочу лишиться единственного врача на базе, потерявшего сознание от истощения. Иди! — мягко приказал я. — Тем более, судя по всему, напитка эфиром позволила нашим товарищам протянуть целых шесть часов без угрозы для жизни, так что, думаю, в ближайшее время с ними ничего не произойдёт. Тем более что сейчас я волью в них куда больше энергии.
— Вы правы, — немного подумав, произнесла женщина. — Немного поспать мне всё же нужно.
Сделав пару шагов и задев край стола, она покачнулась, и я едва успел подхватить её. Тут же влил в неё эфир, совсем немного, и увидел, как у неё открываются глаза.
— Устала, — виновато сказала она, попытавшись встать, но я не дал.
Подозвав бойца, дежурившего у входа, приказал отнести учёную в каюту и разбудить через три часа.
Непослушная Морозова появилась через два с половиной, но выглядела куда лучше. Я же как раз заканчивал перекачку эфира, лишившись за это время уже стольких кристаллов, что какого-нибудь аристократа средней руки схватил бы инфаркт. Но для меня мои люди куда дороже денег.
Сидевший молча подле кровати дочери Сидорович отлучался лишь для того, чтобы сходить за очередной порцией тримития.
— Я уже почти закончил, — развоплотив очередной кристалл, встряхнул руками. — Если их состояние резко не ухудшиться, подпитки должно хватить до моего появления.
— Куда вы собрались? — спросила женщина, первым делом проверившая состояние пациентов, а после принявшаяся проводить тесты.
— Запас кристаллов тает, так что нужно его срочно пополнить. Я уже дал указание, и неподалёку обнаружили стадо, так что нужно ехать. Постараюсь вернуться пораньше, но, если что, сразу вызывайте.
Охота вышла изнурительной. Перенапряжённое ядро, пропустившее через себя изрядное количество эфира, отказывалось нормально функционировать без постоянной подпитки, но поглощать кристаллы ради того, чтобы добывать кристаллы было совсем нелогично.
Так что приходилось сражаться максимально аккуратно, нанося выверенные удары, ожидая, когда противник подставится. На оставшихся бойцов особо рассчитывать не приходилось, особенно после того, как один из них слёг прямо посреди охоты.
Дав им указание только собирать туши и переносить на платформу, которое парни встретили лёгким ропотом, мол, негоже патриарху рода рисковать одному, я по итогу всё же охотился в одиночку.
К обеду, когда подходил срок действия эфира, пришлось вернуться на базу. Сгрузив добычу в экстакторы и проведав больных в лазарете, которых стало ещё больше, отозвал из пещеры Клауса и приставленную к нему охрану, приказав запечатать проход.
После, позволив себе отдохнуть не больше часа, опять отправился на охоту и вернулся на Черепаху только поздним вечером, узнав на обратном пути, что и Морозова слегла.
Из двадцати человек на ногах оставалось всего шестеро, включая меня и Сидоровича. К моему удивлению, зараза не брала нашего интенданта, несмотря на то, что он провёл в лазарете не меньше Морозовой.
Анастасию это тоже удивляло, но ничего необычного в крови Андерсона она не обнаружила, да и одарённым он точно не был.
Уже валясь с ног, я поднялся в лазарет и, упав в кресло, со злостью посмотрел на ровные ряды коек. Чёртова планета! Раз за разом она преподносит сюрпризы, пытаясь убить нас. Но если раньше я хотя бы видел перед собой противника, то сейчас…
— Три возможных носителя… Отец, я не хочу покидать вас… Воздух, вода, еда… — слабый шёпот донёсся до меня. — Да, Владислав Юрьевич, мы приглядим за ним… Не надо! Почему?! Почему я должна покидать вас и вступать в их род?! Возбудитель…… связан… эфир… Нет времени…
Морозова бредила, а я сидел и слушал. Её голос менялся от незнакомого детского до нынешнего. Она вела беседы с невидимыми мне людьми. Кого-то умоляла, кому-то угрожала, с кого-то требовала.
Казалось, Настя заново переживала целую жизнь, а я будто присутствовал на исповеди. Периодически звучало и моё имя, и таких случаях её тон был далёк от обычного.
Чувствовал, как утекает время, а я не мог найти выход! В ярости стукнул по столу со склянками. Кулак охватило пламя, а по столешнице поползла трещина. Но я
