просто так, для забавы, поэтому кажешься доступной.
— Я знаю, — со змеиным хладнокровием отвечала Эрика. — А ты ошибаешься, папочка. Обманчивая доступность — это тот крючок, на который клюют все парни. Одной хлесткой фразы довольно, чтобы осадить того, кто примет меня за легкую добычу.
— На доступность клюют только подлые говнюки. Достойных джентльменов с брачными намерениями привлекают целомудрие и ум. Поэтому не зад должен вилять умом, а ум задом! Именно ум есть главный капитал красавицы!
— Я не считаю себя глупой.
— И правильно! Но не считать себя глупой мало. Надо быть умной! А ум девушки проявляется в ее отношении к себе самой. Вот что я тебе скажу, дочка: в первую очередь цени себя! Как самую дорогую в мире уникальную драгоценность! Ты самое лучшее, что у тебя есть!
— Не волнуйся, папочка, я так и делаю, — спокойно соглашалась Эрика.
Тут папаша Джон распалялся от воодушевления. Он был доволен тем, что дочь прониклась правильной философией, по его мнению, единственно пригодной для выживания в этом диком мире.
— Если кто-то захочет получить тебя даром, а таких наглых умников много… — тут он сотрясал в воздухе кулаком и гневно добавлял: — Пусть получит хорошего пинка под свой тощий зад! Неудачникам не место рядом с моей дочерью!
Как-то раз, проходя мимо Эрики, когда она вертелась перед зеркалом, папаша Джон шлепнул ее по заду, будто она была одной из стриптизерш в его баре:
— Хороша! Фигурой вся в мать.
Эрика обернулась и с размаху дала отцу звонкую затрещину. Оправившись от шока, папаша Джон просиял:
— Это был ответ настоящей мисс Пауэрс! Умница, дочка! Вот теперь я почувствовал, как ты себя ценишь! — с уважением констатировал он, потирая свою одутловатую щеку. — Если бы твоя мать Элис однажды не поступила точно также, то я бы на ней не женился.
Та звонкая пощечина стала жирной точкой в процессе воспитания девочки, внутри которой горел стихийный огонь. Джон был удовлетворен и к дочери стал относиться с таким же благоговейным почтением, как и к ее покойной матери:
— Как ты похожа на Элис… ты просто ее копия.
Познав науку внушать к себе уважение, Эрика заметила, что в ней признают лидера, привыкнув к этому, стала командовать, а когда сверстники окончательно признали ее альфа-самкой, начала править ими мудро и малой кровью. Притягательная энергичность большеглазой брюнетки совмещала в себе горделивую красоту, проницательность суждений и практичность в делах, поэтому к ее мнению прислушивались даже учителя. Кроме этого, уже в старших классах мисс Пауэрс показала себя талантливым организатором, что в соединении с незаурядной внешностью усилило ее власть многократно.
В университете Калифорнии вокруг нее вращались только статусные парни, над которыми она без угрызений совести ставила дерзкие эксперименты и с интересом наблюдала за реакцией. Мастерство приближать и отдалять, возвышать и унижать, миловать и казнить, множество других манипуляций мужским сознанием было постигнуто ею в совершенстве.
Цинизм отца и воспитание тетки наполнили характер Эрики двумя несочетаемыми компонентами; она стала походить на коктейль «Кровавая Мери» — напиток, в котором водка и томатный сок соприкасаются, но не перемешиваются. Мисс Пауэрс научилась обжигать или смягчать по своей прихоти язык того, кто рисковал ее пригубить.
Имея в голове генеральный проект под названием «супруга богатого джентльмена и хозяйка большого дома», Эрика Пауэрс не позволяла себе распыляться на романтичных голодранцев и берегла силы для решающего сражения. Она родилась под знаком зодиакального Стрельца, поэтому хорошо знала: для достижения победы нужно быть последовательной, а силы концентрировать в направлении главного удара.
Прецедент, послуживший началом военных действий, произошел летом 1990 года на тихом и респектабельном пляже Лагуна Бич, когда на двадцатилетнюю Эрику Пауэрс обратил внимание молодой мужчина с обаятельными манерами и непринужденно предложил угостить ее прохладительным напитком. Ответом ему стал оценивающий взгляд особы, немало удивленной тем, что с ней вообще осмелились заговорить. Взгляд этот стал для мужчины сигналом боевой тревоги, и весь его арсенал обходительных средств был моментально приведен в состояние полной готовности.
Неуловимая улыбка незнакомца в духе Ретта Батлера, затаившаяся в прищуренных глазах и под усами в уголках губ, окатила теплом строптивую девицу. В один миг Эрика поняла, что за царственным высокомерием, сыгранным ею талантливо и безупречно, мужчина уловил в ее больших глазах искру интереса к своей персоне, а столь холодный прием ему даже импонирует, ибо он не привык брать крепости без боя.
С легким негодованием ощутив, что уже находится во власти чар джентльмена, коему ни одна дама не в силах отказать, Эрика вознамерилась дать отпор, столь же грандиозный, сколь ослепительна была ее красота. Военная кампания, в которой победа возможна лишь после заключения брачного союза, началась.
И он, и она, несомненно, умели подать себя в самом выгодном свете, поэтому нашли друг в друге достойных соперников. Легкий флирт начался с обмена нейтральными фразами, продолжился состязанием в остроумии, постепенно перешел в фазу ни к чему не обязывающего знакомства и завершился ненавязчивым предложением поужинать в ресторане. В ответ Эрика замечательно разыграла сомнения девушки, заинтересованной, но не склонной к безрассудным поступкам:
— Ужин в хорошем ресторане будет приятен для дамы, если джентльмен не имеет в отношении нее порочных намерений, — целомудренно заметила она.
— Что вы называете порочными намерениями, Эрика?
— Желание изменить своей супруге, например, — ответила она.
Джентльмен расценил это как непрямой вопрос о его семейном положении, но предпочел сохранить интригу:
— Вы совершенно правы, для уважающей себя девушки роль внебрачной содержанки довольно унизительна, — парировал он и нанес ответный укол сбоку: — Незавидна и участь зверя, на которого охотницы повсюду ставят капканы.
Такой ответ в духе тумана войны Эрику вполне устроил, и предложение поужинать в ресторане было принято ею благосклонно.
Результаты сбора разведданных о противнике превзошли самые смелые ожидания мисс Пауэрс. Тридцатидвухлетний красавец Альфред оказался отпрыском голливудской кинозвезды. Как большинство богатых жителей Лос-Анджелеса, он вел здоровый образ жизни, выглядел спортивно и слыл в обществе человеком, приятным в обхождении. Однако главными достоинствами Альфреда в глазах Эрики были его холостяцкий статус и то, что он проживал в престижном районе Бель Эйр — относительно замкнутом мире дорогих особняков, спрятанных за высокими изгородями и неприступными воротами. Тот факт, что семья Гарднеров проживает в одном районе с сороковым президентом Соединенных Штатов Рональдом Рейганом, купившем здесь поместье на Сейнт-Клауд-роуд по окончании своего второго президентского срока, добавил Эрике боевого настроения и энтузиазма.
Уже в ранней молодости она знала, что чем больше сил мужчина потратит на завоевание возведенных ею бастионов, тем сильнее будет ценить впоследствии свой военный трофей. Изматывая
