— Мне это известно, Зенин, — перебил Кнопп, вдруг став очень серьезным и озабоченным. — Ия боюсь, не ошибаетесь ли вы. Пусть там Прайс спирит, ясновидящий, черный маг; даже это не делает его преступником с точки зрения кодекса. А того, что в ночь типичного убийства Данилова и Перье он был в обществе лиц, нам хорошо известных, не уничтожает ли оно одним ударом всей постройки ваших умозаключений!
— У них могут быть сообщники, — не сдавался Зенин.
— Я не знаю, Рудольф Антонович, какое-то внутреннее чувство говорит мне, что Прайс и даже пресловутая графиня «Но» преследуют какие-то тайные преступные цели. Вот поэтому-то эти привидения в Борках и не дают мне жить; я чувствую тут сообщников и боюсь, что вмешательство двухтрех неловких полицейских испортит все дело; я уже завел кое-какие знакомства среди прислуги Данилова, Бадени, лорда; нужно укрепить их, проследить еще кое-что.
— Поэтому вы и просите повременить с разговором с г. градоначальником. Пусть будет по-вашему; дадим еще привидениям погулять немного. Ну, расследуйте, а вы, Орловский, попробуйте поискать еще чего-нибудь тут в Москве, — протянул им на прощание руку начальник полиции.
* * *
У подъезда встретил Зенина в последнее время не отстававший от него ни на шаг Бобка. Ласково погладил его по голове Орловский.
— Что, Бобка, поступил в розыск на службу? — шутливо спросил он собаку. Та учтиво лизнула ему руку и помахала хвостом. От громкого бессмысленного лая собака уже отучена, а если нужно, умеет ходить, не производя ни малейшего шороха. Почти безошибочно идет по следу нарочно взятой кем-нибудь вещи. Вообще, Зенин гордится его быстрыми успехами и привязался к своему псу, хотя и походил тот на дюжину собачьих пород, от которых взято все самое безобразное. Даже уши у него были разные: одно острое, торчащее, как у волка, другое повисло бессильно черной тряпочкой.
Орловский предложил перед началом работы пообедать у него на квартире. Через час друзья, по привычке быстро окончив обед, разговорились только за заключительной кружкой пива. Уходя от Орловского со Спиридоновки, задумавшийся Зенин сам не почувствовал, как очутился в Гранатном. Вероятно, прошел бы и его, не отдавая себе отчета, где он идет, если бы вдруг сделавший стойку Бобка не разбудил его от дум своим легким повизгиванием.
— Что ты, Бобка?
Он поднял глаза на дом, перед которым остановилась собака, и поразился. Это был особняк, занимаемый Карвером, и последнее местопребывание Данилова перед трагедией.
— Ищи, — решительно показал он Бобке на землю.
Собака отбежала от подъезда, беспорядочно пометалась по дороге и снова с легким визгом бросилась к парадным дверям.
— Что за диво, — подумал Зенин. — Кого чует собака? Ведь не могу же я на основании его визга осмотреть помещение. А что-то есть!
Беспомощно стоял сыщик у подъезда; виновато повизгивал Бобка.
Зенин едва успел отскочить в тень спускающихся из соседнего сада веток перед грозным ревом въезжающего в переулок автомобиля.
Лишь только последний остановился у подъезда дома Карвера, двери распахнулись, и позади швейцара показалась характерная фигура китайца. Без всякой помощи эластичным прыжком выскочил Карвер. Замер перед открытой дверью швейцар, низко, в восточном поклоне, склонился улыбающийся китаец, вдруг…
Прекрасно дрессированная собака Зенина таким же эластичным прыжком перелетела улицу, прежде Карвера вскочила в подъезд и, мельком нюхнув швейцара, буквально вцепилась в китайца. Оглядываясь на каждый окрик Зенина, Бобка снова и снова бросался на свою жертву. Еле-еле, общими усилиями выгнали пса из подъезда. По требованию разгневанного англичанина был записан адрес Зенина с угрозой жестокой расплаты за гуляние по улицам с таким опасным псом. Извинился смущенный Зенин, решая в уме не спускать с китайца глаз. Непроницаемой была мертвая маска чрезвычайно обеспокоенного Кай-Тэна, который понял, что полицейская собака напала на какой-то из его следов.
Переступая порог парадной двери, Зенин инстинктивно обернулся и поймал злобную улыбку на лице Кай-Тэна.
— Где я уже видел подобное лицо? — Зенин погрузился в архивы своей памяти, и вдруг ему вспомнился Прайс и сеанс ясновидения. Это, бесспорно, лицо Кай-Тэна мелькнуло тогда перед ним на экране. Дом на Гранатном хранит важную тайну, и ее необходимо разгадать. Вдруг новое видение молнией озарило мозг.
— Ящик, обитый материей! Автомобиль Данилова и в нем мертвец в той самой позе! Наконец, путь. Спасибо, Бобка!
Чуть не бегом бросился Зенин обратно на Спиридоновку искать Орловского.
Глава ХХХ У доктора Тахикары
Четверг — приемный день у доктора. Небольшой особняк в Скатертном переулке не имеет швейцара. В передней больных ожидает безукоризненный лакей-японец.
Пять часов вечера. Подъехала наемная карета, из которой отставной военный высадил одетую в темное манто, согнутую, болезненно стонущую даму. Подошел, прихрамывая, прилично одетый господин. Подкатила в наемном автомобиле нежно воркующая парочка. У дамы была забинтована левая рука.
Все эти люди поочередно входили в подъезд, но в кабинете доктора, имевшем три выхода, происходила странная метаморфоза их внешностей. Стонущая дама, сняв длинное манто, оказалась молодым человеком в спортивном костюме, комично завершавшемся дамской шляпкой. Нежно высаживавший даму военный не обращал более на нее внимания, ворковавшая пара не замечала друг друга. Скромно одетый хромающий господин заговорил голосом Карвера и завладел исключительным вниманием собравшихся.
В кабинете были закрыты двойные окна, спущены тяжелые драпировки. Дневной свет улицы представлял резкий контраст с комнатой, ярко освещенной электричеством. Случайно забредшего пациента лакей провел бы в строго обставленную приемную, предварительно дав знак доктору вспышкой красного света.
— Наше совещание не должно быть продолжительным, — начал Карвер. — По поручению лорда сообщаю вам, что на какой-то из следов Кай-Тэна напала полиция.
Рассказав вкратце эпизод с китайцем, он передал приказание лорда взять под осторожную, но неустанную слежку агента Зенина, наружность которого точно описал, и агентов, несомненно, приставленных к домам самого Карвера, доктора и, может быть, и лорда. Приступили к распределению ролей:
— Вас, m-lle Нольская, с помощью грима и несходящей от воды краски, загара — доктор превратит в крестьянскую девушку, и вы, под предлогом продажи ягод, постарайтесь пробраться в дом Зенина и выпытать у прислуги о его привычках и, главное, друзьях. Вы, господа Крылов и Зигель,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
