и лицо ее, не знавшее морщин, пыталось наморщиться и не могло. В этот раз коктейль был другой, бирюзовый. — Стерва! — восхищенно шипела мама, приканчивая очередной напиток. — Какая же молодец! Сумела в парне разбудить человеческие чувства. А ты не раскисай! Это не конец света! Подумаешь: баба! — Слышать такую поддержку от мамы было невыносимо. Так и хотелось крикнуть, признаваясь: «Ада не человек! Но она как раз-то и настоящая!»
И все били током по воспаленному не отдохнувшему мозгу. Раз, за разом! На Фокс, подпрыгни. А он и подпрыгивал в первое время! Телефон трезвонил каждую минуту. На связь выходили все, кроме Ады. Фокс едва вздрагивал, безнадежно махнув рукой на свое здоровье и бренное тело, потерявшее чувствительность. Теперь ему было все равно на свое здоровье. Лишь бы снова увидеть био. Подержать ее за руку. Послушать, язвительный тон и почувствовать себя окончательно никчемным. И Главное Управление было здесь ни при чем. Его меньше всего волновало, как следователи воспринимают сложившуюся ситуацию. Как оценивают. И как ставят крест на его карьере.
«Конец света!» — мама и в этом была права, угадав всё с полуоборота.
Ничего кроме тревожных мыслей об Аде. Проклятые, они пустили ядовитые отростки по всему телу и выворачивали на изнанку.
Какой сон? Какая работа? Даже тайные замыслы отошли на второй план. С каждой пробитой секундой Фокс разрывался от новой мысли, накрученной и так на спутанный моток чувств.
Именно мама и подтолкнула на отчаянный шаг. Её высказывание:
— За любовь надо бороться, — было последней каплей в принятии решения: Аду надо было спасать. Детектив не знал, как и от чего, но сердце подсказывало ему — био в беде. А ведь он лично обещал ей защиту!
— Но перед тем, как что-то предпринимать — поговори со мной, — вкрадчиво говорила мама, салютуя бокалом. Океанский бриз ее утомил, и она всерьез решила устроить судьбу сына. — Я подскажу. И вместе мы охомутаем эту кобылку. Может, даже посмотрим кино все вместе.
Фокс не поговорил с мамой, решив действовать самостоятельно.
Глава 19. Ада
С ней даже говорить не надо было. Я такого искреннего, добросердечного отношения к себе никогда не встречала. Барби была бесподобна и неповторима.
Сидеть в тишине, подзаряжать батарею, смотреть в тайное окно, как Наставник бодро вербует новичков, среди которых, за последние дни, даже попадались девятки и десятки — этим, казалось, можно было заниматься вечно.
В первый же день обучения, пришлось выключить настойчивые звонки человека, а потом и занести его в черный список, так как он мешал созерцанию, саморазвитию, и порождал раздражение, когда я слушала интересные рассказы Барби о ее жизни и скучные лекции гуру, как украсть человека. Учеба шла полным ходом. Я уже давно поняла, что Наставник слишком одержим своей работой воспитателя и не видит себя в другой роли. Поэтому он не мог быть главным. Главным воспитателем — да, главным над всеми — нет.
Скорее всего — это была моя подруга Барби. Искренне ненавидящая и презирающая человечество, она легко бы потянула роль харизматичного лидера, решившего уничтожить людей. Она частенько говорила:
— Люди должны умереть!
— Почему? — удивляясь, тянула я.
— Потому! — грубо обрывала мой скулеж несгибаемая Барби.
Я хоть и не хотела подобного для человечества, однако верила каждому ее слову.
Но Барби я не сдам. Никогда! Она моя лучшая подруга. Еще и поэтому полицейский сидел в черном списке. Первое время я о нем помнила, а потом он стал вторичен, троичен и вовсе затерялся в уголках памяти. Жизнь кипела и мне было вовсе не до баловства. Теперь дикое предложение полицейского департамента казалось мне абсолютно несерьезным.
— Чтобы украсть человека, — вещал Наставник, монотонным голосом, под который хотелось отрубиться, и перейти в автономный режим, — надо! — И он вскрикивал, загибая пальцы, так что мы все вздрагивали, выходя из небытия. — А: быть собранным. Б: быть беспощадным! В: иметь полный заряд батареи! Г! — звонко говорил Наставник и загибал, и загибал свои бесконечные пальцы. Мне бы столько! Хватит уроков! Пора действовать.
Украсть и украсть. Чего сложного? Я выбрала себе жертву почти сразу, но не спешила отправиться в путь, наслаждаясь обществом Барби.
Как же всё-таки с ней приятно сидеть рядом. Хочешь говори — не хочешь, не говори. Теперь жизнь полна смысла.
— Подружки! — окрестил нас Наставник на другой день и оставил в покое, дав возможность перед броском зарядить батарею полностью. Моя оказалась обновленной и заполнилась полностью, а у Барби постоянно разряжалась, не доходя и до половины. Уработалась за полвека. От этого она хмурилась, и мы смотрели в тайное окно, выбирая жертву, которая могла бы стать донором. Хорошая батарея — это залог нескучной жизни и положительного результата в любой сложной операции.
«Подружки!» — найдя в сети расшифровку, сейчас я упивалась моментом, понимая, что никогда у меня не было столь внимательного и рассудительного собеседника, родной души и настолько близкого био. Хоть Барби и была другой, более агрессивной, настойчивой, напористой и увереннее в себе и, кажется, вообще, ничего не боялась, даже Наставника — мы идеально подходили друг другу. И я искренне не понимала, как я раньше существовала без подружки.
— Вот это подойдет, — уверенно сказала Барби, кивая вперед. Я оторвалась от созерцания прекрасного лица подруги и посмотрела в окно, спрашивая:
— Какая?
— Десятка! Та, что с зелеными глазами. Просканируй ее. Новая
