- А что вы знаете об обычаях Саравии? – спросила я их.
Они удивленно посмотрели на меня, а Сибилла насторожилась.
- По законам и обычаям этой страны у саравийца может быть несколько жен, и это не считая гарема с наложницами.
- Неприлично говорить о таких вещах вслух, - выступила Сибилла.
- Почему? – удивилась я. – Ты не хочешь, чтобы твои дочери знали, что их ждет в другой стране в случае замужества?
Мачеха смешалась, не найдя, что возразить.
- Вот, например, ты, Сеона, какой по счету женой хочешь быть?
- Я? – ошарашенно переспросила она. – Почему я?
- Ну, хорошо, - не стала возражать я. – Спросим у Каприны.
- А, может, мой муж так влюбится в меня, что не захочет других жен? – гордо вскинув подбородок, с вызовом спросила Каприна.
- Это вряд ли, - вздохнула я, поняв бесполезность моих попыток заставить сестер хотя бы задуматься о последствиях своих увлечений.
- Об этом тебе в университете рассказали? – обвиняющим тоном спросила Сеона.
- Об этом я прочла в одной из книг, которые находятся в нашей библиотеке.
Все трое недовольно посмотрели на меня, только отец одобрительно улыбнулся, но я почувствовала себя неловко. Он искренне радовался за меня, и было стыдно обманывать его.
- Торин, я хотела бы рассказать отцу правду о нашей помолвке, - как-то сказала графу, когда он, якобы, проверял мои записи.
- Правду? – удивленно переспросил он. – Какую правду?
- О том, что это ненастоящая помолвка, что Вы просто помогли мне. Не хочу его обманывать, отец хорошо ко мне относится и, главное, верит мне, -пояснила я.
Торин некоторое время молчал, сердито глядя на меня из-под нахмуренных бровей, потом сказал:
- Думаю, не стоит этого делать, хотя бы до тех пор, пока Махуб здесь.
Поразмышляв немного, я согласилась с ним.
- Почему Вы перестали бывать на балах, Оливия? – задал неожиданный вопрос Торин.
- Не вижу смысла посещать такие мероприятия, - пожала я плечами.
- Мы же должны демонстрировать всем, что намерены пожениться, следовательно, надо чаще бывать в обществе. Тем более, я заканчиваю читать лекции, и у нас больше не будет возможности видеться. Кстати, герцогиня интересовалась, куда Вы пропали.
Я задумалась, резон в словах Торина был, а то, что не будем видеться в университете, очень огорчило, я незаметно для себя привыкла, что он рядом.
- Когда будет бал? – спросила я.
- Завтра, - улыбнулся он.
- Тогда мне лучше поспешить, надо еще успеть в швейную мастерскую. У меня бальные платья кончились, - озвучила я свои проблемы.
Торин рассмеялся:
- Хотите, я поеду с Вами?
- Нет, Вы платье увидите, и сюрприза не получится, - возразила я.
- Ладно, с нетерпением буду ждать очередного Вашего сюрприза, Оливия.
На бал я решила пойти в новом цвета морской волны платье, которое отличалось от всех, что я носила до сих пор. Оно открывало плечи и грудь до ложбинки. По сравнению с нарядами других дам, в том числе, и моих сестер вырез был скромный, но после моих платьев с воротниками-стойками, упирающимися в подбородок, он мне казался очень откровенным, и с непривычки я немного нервничала.
Когда я спустилась в холл, у мачехи и сестер раскрылись рты, мой вид их поверг в изумление, они подозрительно рассматривали меня.
- А где же твои прыщи? – недовольно пискнула Каприна.
- Кончились, - весело ответила ей.
Как ни странно, но их поведение меня успокоило, я почувствовала себя уверенней. На балу придворные реагировали примерно также, сначала оценивающе смотрели, как на незнакомку, а когда понимали, кто перед ними, начинали удивленно переговариваться и суетливо оглядываться, не скрывая эмоций, только что пальцами не тыкали, хотя нет, пару раз было. Я стояла вместе с родственниками и раздумывала, стоит ли подходить к герцогине.
После нашего последнего разговора я видела ее в университете, но мы не общались. Она вместе с профессором Кремингом величественно вошла в аудиторию после лекции. Как обычно, жизнерадостно улыбаясь, ректор, глядя на нее, произнес:
- Уважаемые студентки и студенты! Представляю Вам герцогиню Норман, с этого дня по рекомендации Его Величества она является куратором нашего университета. В ее обязанности входит контроль за соблюдением, прежде всего, устава университета, правил и норм поведения студентов и преподавателей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
После этих слов среди студентов послышался удивленный гул голосов.
- Да, да! Вы не ослышались! – продолжил профессор: - И преподавателей! Его Величество король Генри, как, надеюсь, и все мы, заинтересован в поднятии престижа университета. Он хочет, чтобы наше учебное заведение прослыло лучшим, или, как минимум, одним из лучших в сообществе государств. Леди Норман будет вести, если сочтет необходимым, дополнительные занятия по этикету.
Во время речи профессора герцогиня внимательно смотрела на студентов, будто изучая их. На мне ее взгляд ненадолго замер, не знаю, что она подумала обо мне. Я глядела на нее и улыбалась, потому что была рада видеть ее здесь. В ее лице ничего не изменилось, взгляд плавно переместился на другую студентку. Позже она дважды присутствовала на лекциях, поначалу студенты, да и преподаватели тушевались, а потом попривыкли, и занятия проходили, как обычно.
И вот сейчас я стояла в бальном зале дворца и раздумывала, как мне лучше поступить. Заиграла музыка, и я услышала:
- Вы позволите пригласить Вас, Оливия?
- Торин! – просияла я от радости и, уже более сдержанно произнесла: - С удовольствием потанцую с Вами!
Мы прошли на площадку.
- Сюрприз удался, Оливия! – широко улыбался Торин, не скрывая восхищения. – Я даже не сразу узнал Вас в этом платье.
Некоторое время мы танцевали молча, я смотрела в его искрящиеся от удовольствия глаза и таяла от восторга.
- Не пойму, Вы не можете говорить или я не заслужила комплиментов? – пошутила я.
- Хотите, чтобы я сегодня вслух восхищался Вами? – с улыбкой спросил он.
- Да, хочу, чтобы восхищались…, постойте, Вы сказали «сегодня вслух»…, -растерянно произнесла я.
- Да, Оливия, должен признаться: я и раньше восхищался Вами, но сегодня Вы особенно хороши, - проговорил он с нежностью.
Я завороженно смотрела на него и от волнения чуть не сбилась с шага, но обошлось. То, что он сказал, было неожиданно для меня и потому вдвойне приятно! А я даже ответить не могла, просто улыбалась. После танца мы вернулись к Сибилле и сестрам, Сеона о чем-то спросила Торина, он ей ответил, а я, не слишком замечая, что происходит буквально рядом со мной, все думала о его словах.
- Прекрати так улыбаться! – услышала я предупреждающий шепот Сибиллы. – Это неприлично!
Я очнулась и удивленно посмотрела на нее:
- Выглядеть счастливой неприлично?
Нет, все-таки не до конца очнулась, если произнесла это вслух. Сибилла от возмущения только смогла «ахнуть», а Торин резко повернул ко мне голову и посмотрел в глаза. И столько нежности и радости плескалось там, что я снова заулыбалась, не в силах скрыть своих чувств.
- Леди Оливия, разрешите пригласить Вас на вальс, - Махуб подошел незаметно и теперь стоял передо мной, сверкая черными, как ночь, глазами.
Настроен он был решительно, судя по всему, не одна я поняла, что, для того, чтобы танцевать этот танец, учиться необязательно. Торин напрягся, я все также улыбалась ему, затем повернулась к Махубу, и улыбка сползла с моего лица. Молча подала ему руку, почему-то отметила, что у него потные ладони. Он положил свои руки мне на талию, я прислушалась к себе, но не почувствовала ни трепета, ни, тем более, дрожи, более того, испытывала дискомфорт от его прикосновений. Мои ощущения доказывали, что, мягко говоря, я неравнодушна к Торину, и в этот момент, невольно улыбнувшись, я посмотрела на Махуба. Видимо, неправильно истолковав мою улыбку, он сильнее сжал талию и прижал к себе. Я попыталась отстраниться, он не позволил, тогда, возмущенно глядя в его глаза, надавила обеими ладонями ему на грудь, пятясь назад. Он усмехнулся, но объятия ослабил, позволив мне отодвинуться. Я разозлилась и не посчитала нужным это скрывать от него.
