один рыцарь, бывший ему приятелем, и велел ему быстро подниматься и отправляться во дворец, так как король и королева, а с ними и весь двор отъезжали в глубь страны, и все уже было готово к отбытию.
Тогда Авалор встал и начал было готовиться к отъезду, когда его срочно позвали ко двору, говоря, что король уже отбывает. Авалор надумал сопроводить двор до городских ворот, а затем вернуться и закончить свои приготовления. Но это решение привело к совершенно неожиданным для него последствиям.
Когда он прибыл ко двору, госпожа Арима уже сидела верхом на муле. Авалор еще не успел к ней подойти, как она его увидала издали и со свойственной ей доброжелательностью приветствовала его. Авалор приблизился к ней с большим почтением, она же в ответ на его поклон сердечно отвечала, что уже имела о нем известия. На это он заметил, что больших новостей в его жизни не было. Но тут вмешалась королева, и они тронулись в путь.
И тут произошло много такого, чего мне в точности и не припомнить. Знаю только, что Арима каким-то образом узнала о его привязанности к обездоленной девице, чего Авалор и не отрицал, ибо отрицать этого уже не мог. Она же со своей стороны, сочувствуя ему, обещала от всего сердца сделать для него все, что в ее силах, так как, чтобы видеть его довольным, легко бы сделала все.
Столь любезную беседу вела с ним Арима, и все это говорилось с такой непринужденностью и добротой, которые всегда отличали только ее.
Но она это говорила с мыслью об одном, а на самом деле получалось по-другому. Ведь Авалор смотрел на нее так, что образ ее запечатлевался в его душе и сердце! Едва она заканчивала речь о чем-то, как он уже вспоминал, с каким видом она говорила об этом; и не успевала она договорить что-то другое, как он уже вспоминал, как она начинала этот разговор.
Так продолжалось в течение всего пути, и он уже любил только ее. Он, думавший, что даже не выедет из города, успел уже выйти из себя. И заметил это лишь к концу дня, и то когда Арима стала с ним прощаться, иначе бы он не заметил и этого.
Но она, поняв, что его одежда не предназначалась для столь длительного путешествия, сказала:
– Кажется, Авалор, вы не намеревались совершать столь дальнее путешествие.
– Госпожа моя, – отвечал он, – я и не заметил, как это случилось. Я собирался лишь немного отъехать от городских стен, но это не выходит за пределы моих желаний, ибо до сих пор мне казалось, что я отъехал совсем недалеко!
– Мне тоже бы казалось, что недалеко, – отвечала она, спешившись, – если бы я не была рядом с вами.
Тут она сошла с мула, и поэтому у Авалора не было времени, чтобы ей ответить, да он и не в состоянии был этого сделать. Его так смутил ее ответ, что он едва не забыл с ней проститься, но она сама простилась с ним, так как в связи с наступлением ночи рыцарям было запрещено спешиваться.
Авалор повернулся, но не в ту сторону, куда надлежало, так как во тьме сбился с пути. Но и это не могло его заставить думать меньше о своей любви и заняться поиском дороги. Если бы он нашел правильный путь, то мог бы еще что-то изменить. Но вместо этого он стал вспоминать те места, что были на его пути, и припомнил их с большим трудом.
Так, потерявшись или пребывая в ином состоянии, он скитался, пока не добрался до того места, откуда выехал. Это было уже в разгар следующего дня, ибо он странствовал всю ночь, утратив нечто большее, чем место в пространстве.
Глава VIII
О разговоре Авалора с Аримой после его возвращения ко двору
Когда он вернулся ко двору, тот уже расположился в другом городе. Прибыв туда, Авалор на следующий день направился во дворец.
И так как он спешил туда с единственным желанием, то и явился еще до выхода принцессы.
Наконец, чтобы сопровождать принцессу к столу, появились ее приближенные, девицы благородного происхождения и высокого положения в обществе, ибо она была любимой дочерью короля.
Прошло уже много времени после их появления, когда наконец вышла Арима, причем шла она так медленно, словно и не опаздывала. И так как она издалека увидала Авалора, то подошла к нему, приветствуя его столь же сердечно, как и при их предыдущей встрече.
Побыв возле него, она, повернувшись к нему вполоборота, мягко спросила:
– Где же вы задержались так надолго, Авалор?
– Поскольку всю дорогу сюда я не сводил с вас глаз, то, расставшись с вами, сбился с пути.
– Вот как, – отвечала она, – а я думала, что только я пострадала оттого, что рассталась с вами.
Эти слова, произнесенные ею с обычной доброжелательностью, настолько воодушевили и приободрили Авалора, что он уже хотел открыть ей свое сердце, если бы место не было для этого слишком неподходящим.
А то, что произошло потом вследствие описанных событий, показало, что на сердце у него, как говорится, было нелегко.
Но тут к ним подошла еще одна дама, приходившаяся Авалору большой приятельницей. И какое-то время (не столь уж малое) они втроем беседовали о посторонних вещах, но Авалор был, как никогда, задумчив. Потому что после слов Аримы ему стал видеться во всем сказанном ею особый смысл, и стало казаться, что ее мысли обращены в ту же сторону, что и его, хотя порою ему приходило на ум, что ее слова могли быть следствием просто хорошего воспитания и учтивости.
Она была во всем таким совершенством и таким образцом вежливости, что трудно было сравнить ее с кем бы то ни было. И если слова ее имели тот смысл, который им хотел придать Авалор, то, как думал он, наверно, она бы дала ему это понять и в том, что говорилось ею после того, как к ним присоединилась другая дама. Он уже знал, что человеку трудно скрыть то, в чем он начал признаваться.
Однако, не желая и будучи не в состоянии пребывать в недоумении относительно сказанных ею слов, истолкованных им в свою пользу, он надумал переговорить с ней при первой же встрече.
С этим намерением он в тот же вечер возвратился во дворец, но не нашел ее. Но на следующий день он увидел ее, и она шла так же спокойно, как и при
