Зак выбежал из комнаты за сестрой.
Лекси почувствовала на себе взгляд Джуд, которая явно осуждала ее, обвиняя во всем, что произошло. Лекси была готова сквозь землю провалиться.
Эта семья так много для нее сделала, так много ей дала, и вот теперь она виновата в их неприятностях. Ей понадобилась вся ее смелость, чтобы взглянуть в лицо Джуд.
— Не сердитесь на меня, — прошептала она, сжимая руки. — Прошу вас.
— Ты сама не понимаешь, что наделала, — сказала Джуд. Голос ее дрожал, в лице ни кровинки.
— Я ничего не сделала. И моей вины тут нет.
— Разве?
— Я не просила его об этом. Он сам так решил.
— Подумай о Мии, а не о себе и Заке. Ты же знаешь, какая она способная и какая застенчивая. Что, если вы на самом деле поселились бы вместе? Сколько времени прошло бы, прежде чем вы с Заком начали ее игнорировать?
— Этого бы ни за что не случилось.
— Ты так думаешь? А мне кажется, это уже произошло. — Джуд помолчала, и лицо ее немного смягчилось. — Прости! Не хочу тебя втягивать во все это. Но если они не поедут в Калифорнию, то пожалеют об этом и рано или поздно начнут винить тебя.
Лекси неприятно было слышать правду, заключавшуюся в этих словах.
— Поговори с ними, — сказала Джуд, так крепко сжимая руку Лекси, что у нее побелели костяшки.
Лекси хотела отказаться, сославшись на то, что сама не знает, как поступить, но она знала. Некоторые шаги очевидны. Она уже совершила одну ошибку, рискнула своей дружбой с Мией, чуть не лишившись расположения всей семьи. А потом, как сейчас, например, ее ослепили любовь и желание. Но больше такой ошибки она не повторит.
Лекси развернулась, пересекла комнату, внезапно показавшуюся ей огромной, и стала подниматься наверх по лестнице. Оба были в комнате Мии — стояли друг напротив друга, как статуи, и молчали.
— Привет, — сказала Лекси.
Они повернулись одновременно с абсолютно одинаковым выражением лица.
— Как бы мне хотелось быть сильной, — сказала Миа.
— Ты сильнее, чем думаешь, — сказала Лекси, входя в комнату. Зак протянул к ней руку, но она увернулась. — Но сейчас речь не о том.
Миа начала плакать.
— Я так мечтала об университете Южной Калифорнии!
— Ты можешь поехать туда и без меня, — сказал Зак, и Лекси чуть его не расцеловала за такие слова, но она услышала, как дрогнул его голос, увидела раскаяние во взгляде.
— Я бы, кажется, убила за возможность учиться в Южнокалифорнийском университете, — тихо сказала Лекси. — Я бы все отдала. — Она смотрела то на одну, то на другого и поражалась их схожести. — Вам, ребята, нельзя отказываться от всего только потому, что у меня другие возможности. Я вам не позволю.
Она видела, какую боль причинила Заку, но в то же время он испытал облегчение. Лекси прерывисто вздохнула. Да, он любил ее. Но и сестру любил тоже, а еще он хотел, чтобы им гордились родители. И будущее себе обеспечить также необходимо. Все это он мог сделать в Южнокалифорнийском университете. Лекси вымученно улыбнулась.
— Хватит об этом. Вы вдвоем отправитесь в Южную Калифорнию. Я останусь зажигать в местном колледже. Будем видеться во время каникул.
— У нас будет целый месяц на Рождество, — сказала Миа. В иное время она бы улыбнулась, но сейчас вид у нее был убитый, не меньше чем у Лекси.
Наверное, это и есть взросление, когда отсекаешь от себя мечты, чтобы оставаться практичным.
— Нам будет тебя не хватать, — сказала Миа. Зак стоял рядом и смотрел уныло, даже с отчаянием, но тоже чувствовал облегчение. Его просто загнали в угол.
— Разлука ничего не изменит, — сказала Лекси, но все трое понимали, что это не так.
Решение принято. И ничего уже нельзя изменить.
10
Следующие несколько дней Джуд чувствовала себя не совсем уверенно, хотя все вроде бы складывалось удачно: Лекси каким-то образом удалось убедить Зака не ломать планы. Следовало бы считать, что дело завершилось самым удовлетворительным образом, так оно и было, но, как случается со всеми компромиссами, каждый при этом что-то потерял. Дом словно дал трещину, в нем поселилась горькая обида. Джуд не могла припомнить, когда Зак так на нее сердился. Зак, ее сговорчивый, ласковый мальчик, превратился в мрачного, злобного юношу, который сидел, развалившись, на стуле и что-то бурчал в ответ. Он открыто выражал таким образом недовольство сестрой и матерью — и, может быть, даже Лекси, кто знает? — и хотел, чтобы все об этом знали.
Джуд пыталась не докучать ему. Все эти дни она ходила вокруг него на цыпочках, проявляла преувеличенную заботу, но ей это давалось нелегко. Она физически не могла быть в неладах с детьми. Прошлой ночью она почти не спала, все думала об этом. Лежала в кровати, смотрела не мигая в потолок и вела воображаемые разговоры, каждый из которых заканчивался смехом, и ее сын становился прежним — преданным братом, любящим сыном, хорошим учеником. Иногда он даже говорил: «Я понимаю, что мы очень молоды, мам, не волнуйся так, все нормально, спасибо…»
Сейчас Джуд стояла возле окна спальни и смотрела на задний двор, где сгущалась тьма.
Сегодня должна была состояться последняя большая школьная вечеринка года — барбекю выпускников. По правде говоря, ей не хотелось отпускать туда детей. Предстояло столько всего решить, столько всего обсудить, но она понимала, что сегодня вечером любые разговоры бесполезны. А если она не отпустит их на вечеринку, то они вообще перестанут с ней разговаривать. Зато есть завтра. Завтра они переживут всю эту драму и вернутся в свою колею. Это их последний год вместе, и, будь она проклята, если они проведут его как чужие.
— Ма, — сказала Миа, постучав в дверь спальни и широко ее открыв. — Можно с тобой поговорить?
В последнее время это предложение становилось опасным. Джуд обернулась, заставила себя улыбнуться.
— Конечно, милая.
Миа выглядела прекрасно при ярком послеполуденном освещении. Для вечеринки она выбрала обтрепанные джинсы с тщательно продуманными прорезями, облегающую белую футболку и винтажный мужской жилет, болтавшийся на худеньких плечиках. Волосы она убрала с лица, завязав их в хвост и заколов несколько прядей красными металлическими заколками, чтобы не падали на глаза.
— Ты грустная.
— Я в порядке.
Миа подошла к Джуд, обняла ее за талию, прижалась к матери. Вот так, стоя рядом, поддерживая друг друга, они смотрели в окно.
— Он любит ее, ма.
— Что это зна…
Миа повернула к ней лицо.
— Он любит ее.
Джуд притихла. В первый раз эти слова нашли в ней отклик. Любовь. Все это время она преуменьшала значение любви, кромсала паруса из-за их возраста. Она говорила себе, что они слишком молоды, чтобы разобраться в собственных чувствах. Но она была настоящая, их любовь; быть может, она продлится недолго, но она настоящая.
