– не зря собирательство считается древнейшим из человеческих занятий! А когда Ирка разрекламировала отвар из крапивы и лопуха как превосходное средство для укрепления и роста волос, ощутила настоящий азарт и даже не сразу заметила следующего параллельным курсом по территории за забором охранника. Увидела его только, когда подруга, придерживая на сгибе локтя немалый пук дикой зелени, самым невинным тоном поинтересовалась:
– Тоже травками интересуетесь, уважаемый? А и правильно, вам с крапивным отваром для волос давно дружить нужно.
– Неужто поможет? – неожиданно засмущался дядька в форме, теребя форменную кепку, снятую с плешивой головы.
Ирка вместо ответа перекинула со спины на грудь толстую, в руку, косу Рапунцель, давая понять, что знает, о чем говорит.
– А что с ней делать, с крапивой? – перестал сомневаться мужик.
– Ну, во‐первых, собрать. Лучше во‐он там, оглянитесь, я вижу за вашей спиной настоящие крапивные джунгли, отвар такого крепкого растения будет особенно действенным. – Коварная Рапунцель заставила охранника отвернуться от забора и отойти от нас подальше.
– И много рвать?
Ирка своего добилась: страж утратил бдительность и переключился с забора на славное море, крапивный Байкал.
– Много? Сами считайте: если по стеблю на каждый волос, который хотите вернуть…
Ирка не договорила – мужик не дослушал и отважно полез в высокие заросли. Шипя и охая, он голыми руками стал ломать кусачие стебли – я засмотрелась на этот подвиг.
– Не туда глядишь, – подпихнув меня локтем, шепнула подруга. – Внизу, видишь?
Я опустила глаза к основанию забора и увидела что-то вроде собачьего подкопа, над которым опасно топорщились проволочки подрезанной снизу сетки.
– А вот и лаз! – констатировала Ирка и присела, приминая руками лопухи и примеряясь к отверстию. – Не такой уж тесный, скажу я тебе. Если мы немного подвернем проволочки плоскогубцами, даже я смогу протиснуться.
Я не стала спрашивать, где мы возьмем необходимые для этого плоскогубцы. И так было понятно – у подруги в сумке. Там все есть. Не сумка, а портал в Грецию!
– Ой, а это что?
Ирка качнулась к лазу, словно намереваясь в него нырнуть, но повторить судьбу Винни-Пуха, застрявшего «до пятницы», не рискнула и ограничилась тем, что по локоть сунула руку в дырку.
Она вытянула ее обратно с добычей и победно продемонстрировала мне:
– Ну вот! А ты говорила, здесь нет цветов!
– Это разве цветок? – Я наклонилась, рассматривая что-то маленькое, растопырчатое, ярко-красное.
Вроде ромашки или маргаритки, только помельче и совершенно термоядерного алого цвета. Микроскопическая орхидея? Очень, очень дикая.
Я не определилась и поддела подругу, постоянно похваляющуюся своей ботанической грамотностью:
– Скажи как эксперт.
– М-м-м… – Эксперт поднес находку к близоруким глазам, понюхал и выдал заключение: – Сдается мне, это вообще не растительного происхождения.
– Животного?! – Я встревожилась. – Брось каку, вдруг это какое-то опасное насекомое, оно и похоже на паука!
– И не животного. – Подруга каку не бросила, а, наоборот, старательно пощупала.
Кака в ответ на эти ее действия издала слабый скрип.
– Совсем как живая, – поежилась я.
– По-моему, это обрывок мишуры, – предположила Ирка, вертя загадочную каку перед глазами. – И кажется мне, я что-то такое совсем недавно видела…
– Опять кто-то новогоднюю елку выбросил под майские праздники?
– Не дай бог, я еще ту прошлогоднюю историю не забыла! – теперь уже подруга поежилась.
Прошлым летом кто-то из моих добрых соседей – так и оставшийся неизвестным мирный житель с очень поздним зажиганием – избавился от своей рождественской ели в июле, и с этого странного, но, в общем-то, невинного поступка началась детективная история с тремя убийствами, которую мы с подругой и распутали[6].
– Цвет-то какой… Может, это фрагмент первомайского убранства? – Ирке явно вспомнились утренние упражнения с флажками в моем дворе. – Вспомни, после демонстраций на улицах всегда характерный мусор оставался – обрывки кумача, лоскуты лопнувших воздушных шаров…
– Думаешь, тут стройными рядами шла в светлое будущее колонна демонстрантов – через тернии, крапиву и лопухи?
– Что-то такое, да. За забором ведь целая толпа фестивальных ряженых-принаряженных, – напомнила подруга и вдруг ахнула, широко распахнув глаза: – То-о-очно! Я вспомнила, где видела такое – большое и красное!
Она взмахнула руками, описав в воздухе широкую дугу. Я проассоциировала этот жест с упоминавшимся ранее воздушным шаром и тоскливо, как ослик Иа, восхитилась:
– Мой любимый цвет, мой любимый размер!
– Нет, размер был побольше. Ты не поняла еще? – Не дожидаясь ответа, Ирка отвернулась от меня, снова полезла в дыру, пошарила там, непонятно сообщила:
– Нет, это все, тут больше ничего, – и снова разогнулась, уставившись на меня недоверчиво. – Так и не догадалась?
– Считай, сегодня я Ватсон.
– Тогда объясняю: это… – она потрясла перед моим лицом загадочной красной какой, – часть пера со шлема Ахиллеса! Ну? И что ты теперь скажешь? Совпадение, притянуто за уши, все такое?
– Прости меня, Холмс, я была неправа. – Я быстренько повинилась и снова потянулась к красной каке. – Дай уже посмотреть.
– Подожди. – Подруга вынула из кармана пластиковый пакетик, вытряхнула из него в карман запасную пуговицу, на ее место положила каку, пакетик плотно застегнула и только тогда дала мне. – Как бы нам сделать экспертизу, Ахиллесово это перо или нет?
– Как, как… – я разглядывала сквозь прозрачный пластик грамотно упакованную улику. – Сама знаешь, к кому обращаться.
– К нашему дорогому полковнику. – Подруга посмотрела на наручные часы. – У которого в тринадцать ноль-ноль как раз будет перерыв… Так, едем уже на твою студию, надеюсь, ты быстро управишься с монтажом. Я знаю, куда Серега ходит обедать.
– Какая встреча! – преувеличенно радостно (Станиславский снова не поверил бы) воскликнула Ирка, первой шагнув в кондиционированную прохладу ресторанчика «Горы, горы».
– Ой, и ты здесь, Сереженька! – тоже не особо искренне удивилась я, выглянув из-за спины подруги. – Приятного аппетита.
Мое доброе пожелание не сбылось. Лазарчук, устроившийся за столиком, дернулся и облился супом из ложки.
Совестливые люди на нашем месте в этот момент пробормотали бы извинения и тихо удалились, но мы же не они. Мы приблизи– лись и синхронно потянули на себя свободные стулья.
Скрежет их ножек заглушил мученический стон полковника.
– Правильно сделал, что не харчо взял, а бульон, он жидкий, от него пятна не останется. – Одобрив таким образом выбор, сделанный нашим другом, Ирка даже меню не раскрыла, сразу велела подлетевшему официанту: – Мне суп-харчо.
– А мне тоже бульон и к нему лобиани. – Я отчасти солидаризировалась с полковником. – Люблю эти пироги с фасолью, хотя для пищеварения они не особо полезны…
– Что действительно может повредить моему пищеварению, так это наша встреча, мадам, – промокнув салфеткой бульонное пятно на брюках, язвительно сказал Лазарчук. – И не надо врать, будто она случайна.
