ненормальный до меня доберется, я отскочил в сторону.
Маша, недолго думая, сделала то же самое. Потому что между Репиным и лавочкой, на которой она сидела, преградой был только я. Девчонка с удивительной грацией, прямо из положения «сидя», прыгнула вперед, оказавшись на расстоянии метра от скамейки. Как дикая кошка, честное слово. Я даже забыл про то, что рядом, вообще-то, находятся пятеро подростков, которые и старше, и сильнее Ванечкина. Упускать из вида нельзя никого. Чисто массой задавят.
Я вылупился на Фокину, которая завершила свой фееричный прыжок красивым приземлением, присев на одну ногу, и оперевшись пальцами руки о землю. Вторая нога не менее красиво ушла в сторону, помогая девчонке удерживать балласт. Просто чистый балет боевого искусства.
Во-первых, меня в этот момент задушила натуральная жаба. Огромная, зеленая жаба зависти. Что за несправедливость? Псионик находится в теле Фокиной не больше, чем я в теле Ванечкина, но при этом уже так совершенно управляет сосудом.
А во-вторых, манера, с которой девчонка двигалась, была сильно…женской, что ли. Потому что, если бы я, к примеру, так же идеально сросся с Петей, ну точно не стал бы изображать из себя кошку. Движения тела в любом случае дублируют приказы сознания. Мужик будет вести себя, как мужик. А тут…хрень какая-то. Псионик-баба — это из области невозможного. Женщины от природы не способны обладать способностями. Меня так учили. Всех нас так учили. Женщины слишком эмоциональны. Их мозг работает иначе. Они практически не способны к концентрации.
Ну, а потом стало немного не до оценки поведения Фокиной.
Серега, что вполне закономерно, после того, как я ушел с траектории его движения, с ревом пронесся вперед, налетел на скамейку и кувыркнулся через нее с треском прямо в ближайшие кусты. Уютов, понимая, что даже при численном перевесе инициатива явно не на их стороне, крикнул остальным пацанам, мол, чего стоите, придурки? Бейте его!
«Его» — это меня. И в данном случае наши намерения несколько разнились. Я, например, совершенно не собирался ждать, пока остальные сообразят что к чему и ситуация с инициативой изменится. В то же время, их трое, даже не считая Лапина, который вроде немного оклемался и вот-вот мог присоединиться к процессу битья меня. Да ещё Репин, ругаясь по чем зря, уже начал выбираться из кустов.
— Черт…похоже, придётся действовать сообща… — Констатировала очевидный факт Фокина, бросив в мою сторону раздраженный взгляд, а потом выпрямилась, планируя, видимо, присоединиться к неизбежному мордобою. Меня ее поведение в данном случае не сильно удивило. Опять же, это — специфика мышления псиоников. Особенно тех, кто работает охотниками за головами. У Маши ко мне в данный момент собственническое отношение. Я — ее цель, ее объект. Бить меня может только она. Бить, убивать, мучить, пытать. Все это касается только охотника. Но если кто-то посторонний попытается нанести вред объекту, то псионик, не сомневаясь ни минуты, разорвет глупца на части. Потому что этот глупец посягнул на объект охоты.
Собственно говоря, через минуту ситуация несколько поменялась. Мы с Машей стояли рядом, плечо к плечу, в буквальном смысле этого слова. напротив — компания Лапина. В полном составе. И Серега из кустов, наконец, вылез. Подошел к товарищам, прихрамывая. Видимо, во время полета через лавочку или во время приземления, повредил себе что-то. И Федька уже с носом разобрался. Парни явно хотели крови. И кровь эта, тоже не менее явно, была моя.
— Пацаны…я не понял, — Пробасил один из тех, кого я не знал— А нам это…девчонку тоже? Ну, просто чет как-то с девчонкой драться… Западло.
— Маша… Отойди от этого урода. — Ласково попросил Фокину Лапин. — Мы сейчас быстро ему мозги на место вправим и все…
— Ага… — Заржал Уютов. Он в отличие от Федьки и Серёги пока еще никуда не летал, никакие части тела не калечил, а потому выглядел значительно бодрее. — И мозги вправим, и ноги повыдергиваем.
— Себе выдерни, придурок… — Фокина усмехнулась. — Хотя, ты настолько тупой, что даже не заметишь, если тебе вместо ног руки присобачат.
— Эй! — Уютов посмотрел на Федьку, возмущенным взглядом намекая, что тот мог бы найти другой объект для своей любви. А не эту наглую стервозную девку. Видимо, Уютов относился к тому малому количеству пацанов, которые поклонниками Фокиной не являлись. — Федя, ты скажи этой дуре, пусть уходит, а то не посмотрю, что девчонка.
Ответить никто не успел. В этот момент из-за деревьев появился еще один неучтенный фактор, которых и без того многовато. В лице фактора выступал Мишин. Причем, появление его было странным. Даже, я бы сказал, удивительным.
Вася бежал в нашу сторону, согнувшись пополам, будто собирался своей башкой протаранить какую-то стену.
— Это что? Новый вид борьбы? Почему они все так делают? — С любопытством спросила Маша меня. Будто я мандец какой специалист в детской психологии пионеров или в деталях их жизни.
Так как мы с Фокиной изначально стояли к Васе спиной, а компания Лапина лицом, они охренели первыми. Потом уже я и девчонка обернулись, тоже, скажем так, немного удивившись.
— Не трожь Петю! — Орал Толстяк, при этом набирая скорость, которая ему вообще не свойственна. Ему и бежать то не свойственно. Но он бежал. Нёсся так, что за его спиной натурально стояла пыль столбом. Мне лично в данный момент Мишин напоминал взбесившегося носорога.
Появление Васи произошло слишком быстро для адекватной оценки происходящего всеми участниками ситуации. Поэтому мы с Фокиной просто расступились, освобождая Мишину дорогу. Потому что, ну его на хрен. Мне кажется, он уже вообще не соображает, где друг, а где враг.
Зато наши соперники пока еще находились в ступоре. Запланированная ими разборка очень быстро превращалась в какую-то сумасшедшую корриду. То я кинулся на Лапина, то Серега на лавочку, теперь вот Мишин сразу на всех. Когда пацаны поняли, что Вася не собирается останавливаться, и попытались кинуться в врассыпную, было уже слишком поздно. Толстяк, как арктический ледокол, врезался в кучку пацанов, испуганных его не совсем нормальным, скажем прямо, поведением. По роковому стечению обстоятельств, основной удар головы Мишина пришелся на Серегу. Не задался, похоже, день у Сереги. Вася просто снес Репина с места, вместе с ним налетел на лавочку, всю на ту же, потом они так же вместе совершили настоящий акробатический кульбит и улетели в кусты. В те же самые, из который Серега только недавно выбрался.
— А-а-а-а-а… вою… ать… — Донеслось из листвы и ломающихся веток. Ломались ветки, кстати, громко, впечатляюще. И Мишин, и Репин — далеко не скромной комплекции. Только если Серёга просто крепкий, Вася похож на борца сумо.
— Да что вы стоите?! — Пришел наконец в себя Лапин. — Делов всего на пять минут. Навешаем этим придуркам люлей и все.
С этими словами он бросился ко мне.
