тот же прием два раза.
Да и пофиг. Болванчик их хотя бы будет отвлекать.
У меня не было времени контратаковать, и приходилось просто скакать по всей комнате. Царевну я заблаговременно успел оттащить. Точнее, Болванчик оттащил, пока свирепствующие создания были заняты мной.
Я поймал себя на мысли, что мне начинает нравится этот бой. Азарт битвы не увлекает так же, как и исследовательская работа! Но это больше походило на адреналиновый наркотик. Не думал, что поддамся такому, но мне нравилось. С каждым уворотом и уклоном, я видел все больше. Приемы, которые применяли минотавры, какая мышцы напрягалась, с какой силой будет нанесен удар.
А тут еще кое-что обнаружилось. Во время блоков меч немного вибрировал и издавал едва различимый писк, как будто ультразвук включили на границе слышимости.
— Ого, приятель, надеюсь, ты не развалишься в процессе битвы? — посмотрел я на меч. Он пока выглядел хоть и добротно, но не казался чем-то сверх мощным. Не понятно, какое у него уникальное свойство.
— Я тебе не подскажу, — ответила Лора, прочитав мои мысли и заранее предупредив, что эта обязанность лежит на мне.
Что ж случай выдался подходящий.
Надо было разобраться, на что так реагирует меч? Все же мне удалось сделать пару ударов, но ничего не произошло. Значит, чего-то не хватает. А если попробовать пропустить по нему энергию?
Следующего удара пришлось ждать дольше. Все никак не могу попасть. Минотавры тоже приноровились к моему темпу, но так как я был меньше, то и быстрее. Я даже пробовал разбить светящиеся камни, но когда я уничтожал один, из стены вылезал новый. Значит, вариант сражаться в темноте отпадает. А так хотелось.
Значит, другой способ. Вытянув руку, я попробовал прием со взрывом. Но минотавр, который должен был взорваться, активировал нагрудный доспех, и его тело полностью покрылось металлом. Тоже самое сделали и другие.
— Ну зашибись! — возмутился я. — И как мне открыть эти консервные банки?
Мы проскакали так около десяти минут, а потом я пропустил энергию по мечу и ударил по одному из минотавров. Мне удалось запрыгнуть ему на шею, а затем воткнуть клинок в глазницу и провернуть.
Минотавр упал, но и мне прилетел металлический кулак, отбросив к дальней стене. Болванчик успел подстраховать, впитав в себя процентов семьдесят удара. Но, сука, как же это было больно.
— Лора, дай общее состояние? — поднимаясь и вытирая капельку крови со лба, я решил немного перевести дух.
— Да что с тобой будет? Царапина и только, — вздохнула она, быстро пройдясь по внутренним органам. А я залечил лоб.
Видимо, капли крови попали на меч «моего» предка, активировав скрытые кровные узы, или он окончательно принял меня за владельца.
Лезвие задрожало в руках. Еще бы совладать с таким!
Минотавры не ждали и уже неслись на меня, и вот тут случилось что-то…
Поток мыслей закружился в голове, загружая новую информацию. Такое уже было, когда Лора начинала впихивать мне в корку мозга сведения с лекций или навыки других бойцов. Но это что-то новое. Раньше я такого не видел.
Это воспоминания! Вся картина со стороны. Странное зрелище.
Я увидел деревянную избушку. Точно не Толстого. Скорее сторожка лесника, но пока информации мало. Спиной стоял высокий мужчина, с накинутой на плечи шкурой медведя. Волосы темные и короткие, чуть длиннее моих.
Это были воспоминания меча!
Само оружие лежало на столе, и я чувствовал его эмоции. Сожаление, грусть, печаль.
Мужчина в медвежьей накидке тяжело дышал. Приглядевшись, я увидел, что его руки по локоть в крови. Точнее, я видел только до локтей, остальное скрывалось за шкурой.
— Прости, приятель, но мы слишком далеко с тобой зашли, — вдруг произнес он. — Мы почти завершили это безумство! Ты и я!
Он повернулся к мечу, и я увидел сурового мужчину средних лет, чье лицо испещрено шрамами, но глаза светились ярко-голубым светом, он был полон решимости. Это взгляд воина, который никогда не сдавался.
Мой дед, Владимир Кузнецов был весь в крови, но не своей, а неизвестного мне врага.
— Дорогой мой Ерх, ты отлично служил мне, — подошел он к мечу. — Но прошу, послужи мне еще один раз. Всего один. И мы сможем остановить это!
От клинка пошло свечение. Как только он попал в руки владельца, то буквально прирос к нему.
Когда же мой дед поднял меч, я смог увидеть другую часть комнаты.
У дальней стены лежал мужчина в кожаных доспехах с перевязанным глазом. Темные длинные волосы, крепкая мускулатура. На груди у него покоился меч.
Рядом, с перевязанной головой лежал и тот, кого я уже знал. Лев Николаевич — все такой же седой, разве что борода чуть короче и в крови. Длина куда меньше, чем в настоящем.
В дальнем углу, прислонившись к стенке, сидели еще двое. Незнакомые мне люди. Один вполне молодой, с гусарскими усиками, которые когда-то хорошо смотрелись, но теперь были растрепаны и покрыты кровью. Рука перемотана, как и нога. Он был без сознания. Рядом еще один молодой парень.
Эти белые кудри я узнаю где угодно. Сергей Александрович был куда моложе, чем сейчас, но выглядел чуть получше. Он попытался что-то сказать моему предку, но изо рта полилась кровь. Он тут же потерял сознание.
У противоположной стены сидела девушка лет тридцати. Красивая даже под слоем крови и грязи. В легкой кожаной броне, как у Толстого и Есенина. Черноволосая красавица держалась за плечо, из которого торчала очень длинная стрела. Она без лишних промедлений сломала древко и кинула в угол.
Был еще один, наверное, самый здоровый. Он ползал на коленях между товарищами и прикладывал руки то к одному, то к другому. В его бледном и худом лице с трудом можно было узнать Чехова Михаила Павловича. При очередной попытке подлечить Есенина, он закашлялся кровью, забрызгав его ноги.
— Миша, тупица, ты так сдохнешь, — прохрипел Сергей, придя в себя. — Лучше посмотри, что там со Львом, ему хуже.
— Заткнись, не мешай, — бормотал он.
Мой дед подошел к двери и напоследок обернулся.
— Стой, я с тобой! — прохрипела девушка, пытаясь подняться на ноги.
— И я! — Чехов не мог нормально встать, поэтому полз. — Владимир Радионович… Вы не можете нас тут оставить! Это чистой воды смерть!
— Заткнись, Миша, — рявкнул Кузнецов. — Ты что предлагаешь? Всем погибнуть? Я командир! Я командую отрядом! Ваша задача, впрочем,
