— Что ты лезешь, и без тебя тут тошно! — внезапно разгневалась Атаманша. Она повернулась к Матвею и сказала:
— Вот что, парень. Тебе придется проследить за ней. Недельки три, максимум четыре. Это тебе основная работа на ближайшее время: будешь Светкиным телохранителем. Чтоб ни один волосок не упал с ее головы. И пусть она к тебе привыкнет. Ты парень смазливый, тебе это будет нетрудно. Усек?
Матвей посмотрел на Графа и пожал плечами.
— А что тут непонятного?
— Вот и хорошо! — шумно выдохнул Граф. — А теперь на посошок, и до вечера. Пока ты свободен. Да и зелень отвези, спрячь куда-нибудь. Вечером заступай.
Глава 34
СПАСЕНИЕ
Матвей и впрямь поехал домой. В комнате он лег на кровать прямо поверх покрывала, закинул руки за голову и стал смотреть на бледные, пожелтевшие от времени обои потолка. В открытое окно, выходящее в тихий переулок, влетали звуки птичьего свиста и, заглушая их, поднимались до недоступных высот визги нерусских детей, кажется, азербайджанских, которые играли в какую-то сложную игру, может быть, военную. Временами с густым ревом пролетала по переулку машина, каждый раз провожаемая дрожью оконных стекол.
Все сейчас протекало сквозь него, совсем не затрагивая его мыслей и чувств, и ощущение этой текучести преображалось в подобие грез. Лежа на покрывале, столь ценимом его пожилой хозяйкой, он в то же самое время метался среди детворы во дворе, мелькавшей перед его глазами подобно персонажам американских мультфильмов, следом за тем он вновь оказывался в предрассветном лесу возле дымящегося озера и, поднимаясь с туманом, видел себя, целящегося из-за дерева, и тут же чувствовал все сразу: запредельную ярость пса, обнаружившего чужака, гнев Орла, ощутившего удар в затылок, но еще не растерявшего мыслей, панический испуг телохранителя, никак не готового в это райское утро встретить опасность…
Все это доставляло Матвею живейшее удовольствие. Он чувствовал, что реальность окончательно теряет свои отличительные приметы, так что, одновременно пребывая в лесу, он снова присутствовал и в кабинете Атаманши, где в этот момент открывалась дверь и в комнату входила, освещая сумрак своим присутствием, Света, мгновенно обретавшая ту плотность и реальность, которую теряли все другие в комнате…
Проснувшись, Матвей продолжал неподвижно лежать на кровати. Проспал он долго, солнце уже зашло, сумерки мягко вползали в комнату, со стороны кухни доносился звон посуды и добродушное бормотание хозяйки, привыкшей собственными комментариями озвучивать процесс своей стряпни. Матвей чувствовал нежность мира, непостижимую связь между собой и всем вокруг. Он внезапно понял, что радость, которую сейчас испытывал, заключена в том сияющем образе, в котором привиделась ему Света. Ее близкое присутствие наполняло его все эти последние недели ожиданием чудесных перемен, ожиданием чуда, которому пришлось так долго от него скрываться. И тем замечательнее было неожиданное задание начальства охранять ее, быть рядом с ней, заботиться о ней.
Быстро собравшись, он вышел на улицу, выкатил мотоцикл из подсобки, ключ от которой дала ему здешняя дворничиха, и поехал в клуб.
Темнело все больше, и одновременно с приближением ночи нетерпение его все возрастало. Что-то незнакомое поселилось в его душе, что-то тревожное, мучительное и одновременно радостное. С поразившим его самого удивлением он подумал, что через полчаса — без всяких усилий, без препятствий и борьбы — он сможет увидеть Свету… Все это было так удивительно, так необычно!..
Стемнело, когда он подрулил к железным воротам. Со стороны невидимой реки пахнуло сыростью. Он улыбнулся тому, как все это не имело отношения к тому событию, которое его ожидает: встреча с ней. И последующие недели будет еще много этих встреч: каждый день, по несколько раз, — ведь он теперь ее персональный телохранитель!
В вестибюле было шумно, толпился, как всегда в это время, народ: курили, прохаживались, выходили на улицу проветриться. Швейцар тоже курил с братьями Свиридовыми. Матвей спросил их, не видели ли они племянницу Атаманши?
— В зале, кажется, — махнул рукой Иван.
Матвей заглянул в зал ресторана, но Свету не увидел. Наверное, у тетки в кабинете. Он поднялся наверх. По пути встретил Графа. На вопрос, где Света, тот пожал плечами:
— Мы ее в зал отправили. Там не видел? А Маршала спрашивал? Ну, так спроси.
Маршалом в клубе называли заведующего рестораном Семена Семеновича Конева, конечно, из-за фамилии. А еще потому, что и в руководстве он старался придерживаться армейских методов. Маршал был на своем посту и бдительно надзирал за порядком в зале. Свету он видел, как же:
— У нее сегодня роман с этим хлюстом… как его?.. Васей. Они недавно поднялись наверх, в номера.
Разглядев что-то в глазах Матвея, Маршал покачал головой:
— А я тоже подумал, чего это она так напилась? Но это не мое дело, сам знаешь. А ты сходи, конечно, проверь. У них там был свободный номер, пятый, кажется. Скорее всего они там.
Матвей поспешил наверх. Потом побежал, перепрыгивая через ступеньки. В голове проносились картины одна другой хуже. На лестничной площадке поскользнулся и едва не упал. Какой-то встречный пьяный засмеялся. Задыхаясь, Матвей думал: «Если что, убью на месте!» А потом думал: «Только бы она была жива!» Все в нем горело, все смешалось в одно ослепительное волнение.
Рванув дверь пятого номера, он вошел внутрь.
В полутемной комнате сразу трудно было что-либо разглядеть. Лишь тусклый красноватый свет настольной лампы с трудом освещал широкую кровать, на которой возились двое. Матвей тупо смотрел, не понимая, что здесь происходит, не желая понимать, но вдруг знакомый голос сдавленно, с яростью и ненавистью прокричал:
— Пошел прочь! Прочь!
А потом сразу, не давая времени на раздумья, она закричала:
— Матвей! Матвей!..
Боровшийся с ней парень, извернувшись, с ненавистью взглянул на него:
— Ты чего, мужик, коротнуться хочешь? А ну пшел вон, пока я занят! Потом с тобой разберусь!
Матвей шагнул к кровати, и в следующее мгновение схватив парня за шиворот, с поразившей его самого легкостью, отбросил в сторону. Откатившись к стене, тот вскочил на ноги; ошеломляющим безумием вспыхнули в полумраке комнаты его глаза. В то же мгновение он сунул руку в карман и выхватил нож. Матвей ударил его ногой по кисти — нож отлетел в сторону. Парень закричал и схватился за руку.
— Тебе, мужик, не жить! Ты хоть знаешь, с кем связался? Ты труп, труп!
Потрясенная Света видела, что при этих угрозах спокойное лицо Матвея скривила гримаса отвращения и ненависти. А еще презрения. Презрения было больше, гораздо больше.
