— Какой у вас есть хороший коньяк? До двухсот гривен?
Халдей подумал секунду, затем уверенно ответил:
— "Борисфен". Сто восемьдесят восемь гривен за бутылку ноль семь.
Одиссей кивнул.
— Вот её и подай во-о-он той парочке. Скажешь — от меня! — И Одиссей протянул официанту два портрета Тараса Шевченко: — Сдачи не надо!
Демонстрация Одиссеем невиданной щедрости немедля дала свой результат — через официанта парочка передала ему приглашение погостить за их столиком, подкреплённое, к тому же, активными жестами со стороны уже изрядно выпившего технолога. Одиссей решил себя долго не уговаривать — тут не до церемоний! Надо успеть по максимуму выпотрошить эту парочку — до того, как они перестанут начисто вязать лыко под воздействием дармового коньяка. Выпотрошить, разумеется, информационно — ибо не было сейчас на земле для Одиссея информации желаннее, чем повесть о грузе в двадцать тонн арахиса, который, по всем раскладам, уже давно должен был прибыть на гостеприимную кременчугскую землю и осесть (предположительно) на складе Кременчугской кондитерской фабрики.
После обязательных к выполнению условностей и формальных расспросов — "кто, куда, откуда и зачем" — Одиссей решил брать быка за рога.
— Послушай, Петро! — после неизбежного брудершафта с обоими работниками кондитерки они были на "ты", и Одиссей старательно придерживался этого modus vivendi. — Послушай, а могу я у вас на фабрике прикупить арахиса? Тонны с три?
Посмотрел на сладкую парочку — и наткнулся на две пары непонимающих глаз. Однако!
Технолог покачал головой.
— Ты бачишь, Мирославович, мы ж арахис не вживаемо. Мы ж карамель робымо! Ось поставилы нову линию, для "Малибу" и "Капри", а вона, холера, и посейчас нэ робыть. У Алевтины, — и технолог кивнул на находящуюся уже изрядно под шофе свою визави, — У Алевтины вже заказчыки телефон оборвалы. А отгрузок нэма! Бо линия ныяк не выйдэ на проектну мощность!
ТАК, СТОП! Как это арахис "нэ вживаемо"? Что за бред?
Одиссей покачал пальцем перед глазами нового знакомца.
— Як так не вживаете, як я точно знаю, что тут одна фирма, "Ланы Полтавщины", для вас в Польше купила двадцать тонн арахиса!
Но Петро Миколаевич стоял на своём непоколебимо.
— Я ж технолог! И я тоби кажу — мы арахис тилько для шоколадной цукерни, и тилько перед новым риком вживаемо! Тай того арахису… Може, тонны три, може, четыре… А зарэ мы тилько карамель гонымо! Так що ты у нас арахиса нэ купишь, звиняй…
— А може у вас какие другие фабрики этот арахис используют?
Петро Миколаевич задумался, перебрал в уме, наверное, все знакомые предприятия — и отрицательно покачал головой.
— Ни, нэмае. Може хто солёные оришки робыть, пид пиво, дэсь у соби у сарае…. То двадцать тонн нэ купыть. Можэ, яких килограмм сто, чи двести…. Ни, нэмае у нас того, кому арахис потрибны! Давай ще по коньяку!
Одиссей с расстройства маханул рюмашку коньяка (кстати, не врал официант — действительно неплохого) — и, несолоно хлебавши, отправился за свой столик, где его уже поджидал ужин. Пельмени, как и обещала официантка, были весьма и весьма неплохи, пиво холодное, аж зубы ломило, салат был вполне съедобным — но еда не радовала, и Одиссею пришлось заставить себя доесть все принесенные блюда. Мысли о проклятом арахисе отравляли ему удовольствие от еды и лишали аппетита.
Проклятье! Ну, куда, куда ж можно было деть в этом городке, более известном тяжёлым машиностроением, нежели пищепромом — двадцать тонн китайского "ореха"? Вывезти на базар? Сколько можно продать на базаре — ну, тонну за месяц, ну, полторы; "Ланы Полтавщины" явно же не рассчитывали на такой безнадежно долгий путь реализации? А тогда куда? Кто мог бы купить двадцать тонн арахиса — производители закусок к пиву? Здесь их нет; в Полтаве есть фирма "Полтавпиво", входящая в компанию "Сармат", в Ахтырке — пивзавод концерна "Оболонь". Может, у них есть какие дочерние фирмочки, фасующие солёные орешки? Где искать этот чёртов арахис?
И тут вдруг Одиссея осенила необычная мысль. СТОП! А почему он решил, что этот арахис непременно должен был физически прибыть в Кременчуг? В конце концов, псевдоорехи эти — лишь прикрытие; дирижёры всего этого процесса совсем не заинтересованы в коммерческом успехе сделки между "АСПРОМ" и "Ланами Полтавщины". ERGO? Этот арахис МОГ И НЕ ДОЕХАТЬ до Кременчуга! Конечно, если фура исчезнет на просторах Украины — у фирмы "Ланы Полтавщины" будут серьезные проблемы; но кто сказал, что кураторам этой сделки интересна дальнейшая судьба подставной конторы? Не будем ломать голову над поисками этих двадцати тонн арахиса здесь, в Кременчуге — для начала хорошо бы выяснить, а дошла ли вообще фура с этими дарами китайского сельского хозяйства до кременчугской таможни, где ей следовало бы (по всем правилам международных грузоперевозок) пройти таможенное оформление?
Одиссей допил пиво, подозвал официантку, рассчитался, не преминув сделать комплимент пельменям, внешности официантки и в целом городу Кременчугу — причём умудрился упаковать это в одну фразу — и, успокоившийся, направился к себе в гостиницу. В конце концов, утро вечера мудренее! К счастью, завтра пятница, рабочий день — ну да ничего страшного, если бы была и суббота; пункты таможенного оформления работают без выходных; и вот там-то мы и узнаем всю правду…
***
— Как не значится?
— А ось так! Нэма ниякого "рено" з указанным вами номером. Так шо пробачьтэ, пан Бондаренко, помогчы вам ничым нэ можу… — И хитроватый таможенник с бегающими глазками развёл руками. Дескать, извини, дорогой товарищ, всё, что могли — мы сделали, но фуры твоей не нашли; тем не менее, о судьбе своих ста долларов можешь особо не беспокоиться — они не пропадут, мы им найдём достойное применение.
Это был третий (и последний) пункт таможенного оформления, который Одиссей проехал за сегодняшний день, и на обоих предыдущих он слышал примерно такие же слова. Фура "рено" с двадцатью тоннами арахиса как сквозь землю провалилась! День, как оказалось, был потрачен зря. Мда-а-а, а ведь начиналось всё совсем не так безнадежно…
С утра он направил свои стопы (вернее, колёса верной "жигулички") в исполком (или как там сейчас называется местная власть?), чтобы убедится в реальности существования фирмы "Ланы Полтавщины" и узнать, где оная фирма призвана осуществлять таможенное оформление полученных в свой адрес грузов. Один портрет Бенджамина Франклина — и вся необходимая информация была Одиссею предоставлена, более того, он удостоился чести полистать большой гроссбух, в котором комиссия исполкома регистрировала все вновь созданные фирмы и фирмочки, а также ставила на заметку разных смелых граждан, изъявивших желание стать индивидуальными предпринимателями. Что ж, общество с ограниченной ответственностью "Ланы Полтавщины" действительно существовало, и было зарегистрировано еще в апреле месяце; директором этой почтенной торговой компании значился некто Федорук Олег Николаевич, проживающий, кстати, по месту регистрации фирмы — то бишь, в селе Песчаном Кременчугского района. Оформлять пришедшие из-за границы грузы фирма могла на любом из трех пунктов таможенного оформления города Кременчуга — чьи адреса всего за коробку конфет были сообщены Одиссею тут же, в приёмной, милой девушкой, бездельничающей за компьютером (то есть какие-то функции, безусловно, девушка должна была бы выполнять — но за весь час, что Одиссей провёл в этой приёмной, она не сделала ровным счётом ничего — если не считать, конечно, до блеска отполированных за это время ногтей).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
