говорила и делала в этой самой комнате.
Но улыбаться не перестала.
Нужно чаще составлять списки желаний.
Я ненадолго задержалась в постели, не желая прогонять мечтательную дымку, но впереди ждал переезд в Нью-Йорк, и нужно было скорее вставать.
Поднявшись, я обнаружила, что моя одежда для путешествия разложена на комоде, а в комнате безупречный порядок. Ни обуви на полу, ни бикини на стуле, ни косметики на туалетном столике.
Видимо, Рис закончил сборы за меня. Я так утомилась, что даже не слышала.
Мои подозрения подтвердились, когда я спустилась в гостиную, – он уже ждал рядом с багажом. Повседневные футболки и шорты, которые он носил последние дни, исчезли; их место заняла привычная черная одежда.
Я почувствовала легкую боль в груди. Я уже соскучилась по курортному Рису.
– Доброе утро, ваше высочество, – сказал он, не отрываясь от телефона. – Завтрак на кухне. Наш рейс в полдень, надо выехать через сорок пять минут.
Моя улыбка исчезла. Ваше высочество. Даже не принцесса.
Мы договорились оставить произошедшее прошлой ночью позади, но такой резкой перемены я не ожидала. Рис держался даже холоднее, чем в нашу первую встречу.
– Спасибо. – Я так оторопела, что не смогла подобрать других слов. – За собранные вещи и завтрак.
– Пожалуйста.
Хорошее настроение улетучилось, но я скрыла свое разочарование и позавтракала в одиночестве, пока Рис проверял, в порядке ли дом.
Кухню он оставил напоследок – возможно, потому что там была я.
– Мистер Ларсен, – называть его Рисом казалось неправильным, учитывая повисший между нами холодок.
– Да? – Он открыл теперь уже пустой холодильник и бегло осмотрел его, прежде чем закрыть дверцу.
– У меня есть предложение.
Он напрягся, и я не смогла сдержать горькой улыбки.
– Не такое. И говорю сразу: это не имеет ничего общего с… недавними событиями. – Я надеялась, что не выгляжу дурой, но даже если так, то плевать. Если я чего-то хочу, нужно это озвучить. Иначе мне будет некого винить, кроме себя, когда буду терзаться сожалениями. – Ты хороший телохранитель, а мне хватает перемен с отречением Николая. Хотелось бы, чтобы во время адаптации рядом был кто-то, с кем мне комфортно.
Рис замер, словно статуя.
– Если я отправлю запрос, думаю, дворец согласится продлить твой контракт, пока я не освоюсь в новой роли. – Я сделала глубокий вдох. – Но тогда тебе придется временно переехать в Эльдорру, и я пойму, если для тебя это слишком. Но я хотела дать тебе возможность. На случай, если захочешь остаться.
Я не лгала, когда сказала, что это никак не относится к прошлой ночи. Идея появилась у меня несколько недель назад, и я постоянно ее откладывала. Но если я не заговорю сейчас, этого не произойдет никогда.
Наконец Рис моргнул:
– Когда нужно дать ответ?
Я подавила очередную волну разочарования. Конечно, ему нужно подумать. Это огромная ответственность. Но все же я надеялась…
– В течение следующей недели, пока не истечет контракт.
Он кивнул с бесстрастным видом:
– Я дам ответ до конца недели. Спасибо за предоставленную возможность.
Рис вышел из кухни, и я уставилась на место, где он стоял.
Вот и все.
Ни улыбки, ни намека на радость, удивление или смущение. Просто я дам ответ до конца недели, словно у нас исключительно профессиональные отношения.
Я попыталась съесть еще кусок тоста, но сдалась и закрыла лицо руками.
Бриджит фон Ашеберг, что ты наделала?
Мы с Рисом не разговаривали ни во время долгой поездки в аэропорт, ни во время полета. Отношения так испортились, что мне почти захотелось, чтобы прошлой ночи не было, но я так и не могла заставить себя о ней пожалеть.
Последствия оказались не очень, но сама ночь была прекрасна.
Желание номер четыре.
Это гораздо больше, чем пункт из списка желаний, – это секрет, который я обязалась хранить.
– Ты не обязан, но… пойдешь со мной завтра? – спросила я, когда Рис принес в номер мой чемодан. Мы приземлились в Нью-Йорке несколько часов назад и остановились в «Плазе» – через два дня предстоял переезд в Эльдорру. Завтра Николай объявит об отречении, а потом у меня будет пресс-конференция. От этой мысли слегка заболел живот. – На выступление.
Впервые за день лицо Риса смягчилось.
– Конечно, принцесса.
Забавно: сначала я ненавидела это прозвище, а теперь от него трепетало сердце.
Ночью я пыталась уснуть, но разум кипел миллионом мыслей и забот. Коста-Рика, Рис, останется ли он моим телохранителем, реакция публики на отречение Николая и его помолвку с Сабриной, здоровье деда, мой дебют в качестве наследной принцессы, возвращение в Эльдорру…
Я зажмурилась. Дыши. Просто дыши.
Наконец я провалилась в беспокойный сон, мучимая кошмарами о гигантской короне, которая придавливает меня на виду у всего дворца, пока все вокруг показывают на меня пальцами и смеются.
На следующее утро я проснулась раньше запланированного, чтобы подготовиться к пресс-конференции и замазать темные круги под глазами. Завтрак я пропустила, сомневаясь, что мой желудок сможет удержать еду, но, когда ровно в семь пришел Рис, он уговорил меня заказать в номер яйца и смузи. Без кофе. Он сказал, что это поможет справиться с волнением, и, как ни удивительно, это действительно помогло.
Речь Николая началась в восемь, и мы молча наблюдали, как мой брат – в парадной военной форме, с напряженным, но решительным лицом – произносит слова, которые навсегда изменят историю Эльдорры.
«…Настоящим я объявляю, что отказываюсь от титула наследного принца Эльдорры и исключаю себя из линии наследования. Это решение далось мне нелегко…»
Ахи публики слышались даже через экран, но Николай продолжал.
Самое важное решение в моей жизни…
Моя любовь к стране…
Наследует моя сестра, принцесса Бриджит…
Я сидела, словно окаменев. Я знала, что грядет отречение, но было невыносимо видеть и слышать, как Николай объявляет об этом с экрана.
Когда он закончил речь, камера переключилась на явно ошеломленного ведущего новостей, но Рис выключил телевизор прежде, чем я услышала его слова.
– Тебе нужна минута?
Он излучал такую естественную уверенность и властность, что это почти успокаивало расшатанные нервы.
Почти.
Мне предстояла пресс-конференция, и завтрак просился наружу.
Да. Желательно миллион минут.
– Нет. – Я прочистила горло и повторила громче: – Нет. Пойдем.
Я в последний раз проверила прическу и одежду, прежде чем мы вышли из номера. Все, что член королевской семьи говорил и носил на публике, имело скрытый символизм, и сегодня я оделась для битвы: приталенный костюм от «Шанель», туфли на каблуках и изящная золотая брошь с рубинами и бриллиантами – цветов флага Эльдорры.
Сообщение: все под контролем, я
