По городу все время идет редкая перестрелка; товарищи ходят толпами или разъезжают на автомобилях и громят оставшиеся частные винные склады и погреба; на улицах масса пьяных и идет открытая продажа награбленных редких вин.
В Бресте застрелился Скалон, принужденный комиссарами отправиться туда в качестве председателя комиссии по заключению перемирия. Трудно себе представить, что пришлось ему пережить на своем скорбном крестном пути.
Получил письма из корпуса; всюду вступили в должности выбранные начальники; у нас в 70 и 18 дивизиях эта процедура прошла еще достаточно разумно, но рядом творятся всякие безобразия; в артиллерии старых дивизионеров посадили коренными ездовыми (самая трудная служба), ротных командиров назначили кашеварами и уборщиками нечистот. Где-то южнее были случаи продажи нашими товарищами немцам своих пулеметов и орудий. Чудовищно все это, но при наших товарищах, к ужасу, не невозможно.
2 Декабря.
По сведениям союзных миссий немцы уже увезли с нашего фронта около сорока дивизий. Союзникам скоро придется на собственной шее испытать последствия своей близорукости, позволившей разложиться и погибнуть нашей армии.
Выбиваюсь из сил в попытках достать билеты для проезда на юг; надо заплатить большие комиссионные, а денег нет. Все стремления направлены к тому, чтобы уехать куда угодно, во только подальше от Петрограда; фронт как-то поблек в памяти; вспоминаю о нем, как о далеком покойнике.
Брат горничной семьи генерала К., солдат какой-то артиллерийской бригады с очень длинным номером, только что дезертировавший с фронта, хвастался сестре, что ему перепало несколько сот рублей от дележки суммы, полученной его батареей с немцев за проданные им орудия; когда сестра (лично мне это рассказывавшая) стала его ругать за такую мерзость, то он несколько смутился и возразил: "чего же было свое терять, когда соседи продали и разделили; чем мы хуже?"
При таком скотском мировоззрении возможны самые невероятные мерзости.
По городу ползают пущенные кем то слухи, что вся работа большевиков направлена в пользу восстановления у нас монархии, и что таково приказание Вильгельма; многие охотно верят этой нелепости.
3 Декабря.
Троцкий заявил, что ввиду начатой против них борьбы, они дают месяц, чтобы одуматься, а затем переходят на систему настоящего террора и введут гильотину для всех врагов народа. Крепко, но по крайней мере определенно и не воняет дряблостью.
В Петроградском гарнизоне началось антибольшевистское движение; поздненько спохватились товарищи присяжные охранители завоеваний революции. Использовав гарнизон для свержения Керенского, комиссары отлично учли ту опасность, которую представляли эти распустившиеся и привыкшие уже свергать правительства войсковые части; они ввели в Петроград латышские полки и после этого начали понемногу гнуть товарищей. Особенно не нравится новое положение Семеновцам, Преображенцам и Волынцам, игравшим до сих пор роли первых революционных любовников.
Большевики уже начали решительную игру, указав войскам Северного фронта, требующим смены, что таковая вполне возможна при помощи частей Петроградского гарнизона, все время стоящих в тылу и не нюхавших еще пороха.
4 Декабря.
Немцы предлагают комиссарам купить у нас оставшуюся у нас материальную часть и боевые запасы. Приехал с южного фронта полковник М.; разговаривал с ним по поводу июньского наступления; он согласен с моим мнением, что наступление было крайне несвоевременно, безнадежно и сыграло весьма серьезную роль в усилении в войсках большевизма. Спросил у него, можно ли было у них рассчитывать на поддержку частями войск Корниловского выступления; оказалось, что так же, как и у нас на фронте, - нет, нельзя было.
Очевидно, что мы, строевые начальники северного фронта, были правы, считая это выступление совершенно безнадежным и несвоевременным; его надо было делать или ранее июньских авантюр, или же попозднее, когда массы познают, что такое большевизм.
Вечером выпущены бюллетени о заключении перемирия, о приезде в Брест Кюльмана и Чернина и о выезде туда же Троцкого.
В пять недель большевики обделали одно из крупнейших событий текущего века, сбросили с боевых счетов 10 миллионов русских штыков и развязали немцам руки на всем восточном фронте.
Союзникам предстоит горячая баня и только помощь американской техники может их спасти; один из моих сегодняшних собеседников высказал мысль, что Брестское перемирие может быть гибельно и для самих немцев, так как известие о том, что русские прекратили воевать и будут пользоваться всеми благами мира может вредно отразиться и на воинственности настроения германских войск.
По городу все шире распространяются слухи о предстоящем восстановлении монархии; думаю, что здесь прежде всего сказывается затаенное желание большинства пришибленных "завоеваниями революции" обывателей, которые, под ужасом всего переживаемого, забыли все, чем прежде попрекали Царский режим, и готовы целовать вновь появившегося городового, если бы он воскрес.
5 Декабря.
Все время идет редкая перестрелка, продолжается грабеж винных погребов; около Биржевого моста воздух напоен запахом шампанского от разгромленных складов, бывших под зданием биржи; вечером впечатление такое, как будто бы находишься на фронте и идет перестрелка секретов. Большевики приняли суровые меры против винных погромов, но пока бессильны с ними справиться; на этой почве происходят острые конфликты между солдатами гарнизона и красноармейцами.
Петроград сейчас залит дезертирами и всевозможными отбросами фронта, торгующими, жиреющими и благоденствующими.
Вечером по городу распространилось сенсационное известие о занятии японцами Владивостока и о предъявлении союзниками какого-то ультиматума. Занятие Владивостока может иметь огромное значение для спасения всего Приамурья от распространения там большевизма; природного большевизма там быть не может, но опасен большевизм привозной, специфически городской, подслоенный каторжными и хулиганскими элементами.
Что же касается ультиматумов, то в данном случае союзнички не на тот крест молятся; хоть бы теперь пора мистерам и мусью разглядеть, с кем приходится вести дело.
6 Декабря.
Получил письмо из корпуса; демократизация и развал летят там бешеным темпом. Товарищи заняты преимущественно торговлей; немцы платят за съестные припасы и за мыло огромные цены (кто-то из телефонистов штаба 70 дивизии получил золотые часы в обмен за два куска мыла).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
