Нужно быть гибким, настойчивым, всегда готовым к трудным временам. И тогда вы сможете превратить трудности в позитивным опыт. Одна из крупных розничных сетей Америки советует своим продавцам относиться к жалобам покупателей как к возможности установления более прочных отношений с основным потребителем.
Это принцип рефрейминга. Я живу в соответствии с ним и напоминаю себе: «Бог не станет даром тратить Свое время, значит, Он не станет даром тратить и мое». Другими словами, все делается к лучшему. Я искренне верю в это, и вы тоже должны в это верить. Эта философия справедлива.
НА ЧАСАХ
Несколько лет назад мы с моим помощником летели через всю страну. В одном аэропорту наш рейс задержали (неудивительно). Уже в самолете, когда мы вырулили на взлетную полосу, я выглянул из окна и увидел, что из двигателя валит дым. Тут же подъехали пожарные и залили двигатель пеной. Пассажирам объявили, что из-за небольшого загорания двигателя необходимо провести экстренную эвакуацию.
Что ж, все правильно. Загорание двигателя опасно. Хорошо, что мы были еще на земле. Когда объявили, что наш рейс задерживается на два часа, многие пассажиры начали жаловаться и злиться. Я тоже был раздражен, но радовался тому, что все произошло не в воздухе.
Мне нелегко сохранять подобный позитивный настрой, потому что я живу в напряженном ритме. Помните, Господь не тратит времени даром. Как только я напомнил себе эту истину, объявили, что нам подали другой самолет и мы можем вылететь немедленно. Отлично!
Мы поспешили к выходу, если в самолет и вылетели по назначению. Я тихо радовался. но потом увидел, что женщина рядом со мной плачет.
— Не могу ли я вам чем-нибудь помочь? — спросил я.
Она рассказала, что летит к своей пятнадцатилетней дочери, которая умирает от последствий довольно простой операции. Я постарался успокоить женщину. Мы разговаривали почти все время полета. Мне удалось даже добиться небольшой улыбки — женщина с улыбкой призналась, что боится летать.
— Можете взять меня за руку, если это вам поможет, — пошутил я.
Когда мы приземлились, эта женщина искренне поблагодарила меня.
А я сказал, что благодарен судьбе за то, что после всех задержек и смены рейсов оказался рядом с ней.
В тот день Господь не позволил мне даром тратить время. Он знал, что делает, когда посадил меня рядом с женщиной, чтобы я облегчил ее страх и горе. Чем больше я думал о том дне, тем большую благодарность испытывал за полученную возможность пообщаться с той женщиной.
ТВОРЧЕСКОЕ ВИДЕНИЕ
Потеря любимого человека, разбитые отношения, финансовый крах или болезнь могут выбить из колеи, если позволить горю и отчаянию взять верх. Чтобы бороться с такими проблемами, нужно постоянно думать о новых возможностях, даже если жизнь кажется слишком жестокой.
С Гленнис Сайверсон — известным фотографом — я познакомился во время работы над «Цирком бабочек». Ее работы печатаются в журналах, газетах и на вебсайтах. Она делает портреты и снимает пейзажи. Она любит фотографию. Это ее страсть. Живет в Орландо и в Калифорнию приезжает по приглашению режиссеров. Часто бывает у своих друзей Вайгелей.
Более двадцати лет Гленнис работала в отделах кадров крупных корпораций. И свою «надежную и безопасную работу» потеряла во время рецессии. Однако Гленнис взяла себя в руки и использовала этот момент, чтобы с головой уйти в свое хобби, стала профессиональным фотографом.
«Я решила: сейчас или никогда?» — говорит она.
Отличная история, правда? Гленнис — живой пример человека, который сумел негативное событие превратить в возможность построения новой, счастливой жизни.
Прекрасно! Чудесно!
Но это еще не все. Знаете ли вы, что этот знаменитый фотограф почти ничего не видит? Гленнис официально признана слепой.
«У меня с детства было плохое зрение, — рассказывает она, — Я носила очки с пяти лет. Зрение все время ухудшалось. В 1995 году мне поставили серьезный диагноз — дегенерация роговицы. В конце концов я почти перестала видеть левым глазом. Поскольку у меня была очень сильная близорукость, то лазерная операция мне не помогла бы. Единственный выход — пересадка роговицы».
В 2004 году Гленнис перенесла операцию. Врачи обещали, что зрение на левом глазу сильно улучшится. «Но что-то пошло не так, и я потеряла глаз, — рассказывает Гленнис, — После операции зрение ухудшилось. К тому же у меня возникла глаукома. Левым глазом я почти ничего не видела. А тут еще кровоизлияние в сетчатку правого глаза. Теперь в нем слепое пятно».
Гленнис лишилась работы и почти ослепла после неудачной операции и кровоизлияния в сетчатку. Но она не предалась отчаянию и не сдалась, хотя горечь и гнев в подобной ситуации были бы вполне понятны.
Она была благодарна судьбе за то, что получила возможность пойти дальше. «Я не считаю себя инвалидом. Я - способный человек. Почти полная слепота сделала меня отличным фотографом», — говорит она. Гленнис не видит мелких деталей, но ей и не приходится о них думать, а это освобождает творческое начало.
«До потери зрения мои работы были безжизненными, потому что я слишком много внимания уделяла композиции и при портретной съемке сосредоточивалась на прическе и других мелочах. Теперь же я руководствуюсь интуицией. Чувствую, вижу и снимаю. Моя работа стала инстинктивной. Я больше взаимодействую с людьми и окружающей средой».
Гленнис говорит, что ее сегодняшние работы технически несовершенны, зато лучше передают настроение. «Одна девушка разрыдалась, увидев свои снимки. Она почувствовала то, как я сумела передать ее душу, — говорит Гленнис, — Раньше мне никогда не удавалось так затронуть людей».
С того момента, когда Гленнис почти лишилась зрения, она получила десять международных премий за портретную и ландшафтную фотографию. Ее фотографии выставлялись в центре художественной фотографии в Форт-Коллинсе, штат Колорадо. А одна из них была отобрана из 16 тысяч работ для выставки, на которой было представлено всего 111 фотографий. Слепота не позволила бы Гленнис продолжить работу в отделе кадров. Но многие великие мастера, такие как Моне и Бетховен, сумели преодолеть свою инвалидность и заниматься искусством по-новому. Любимая цитата Гленнис из Библии: «Живем мы верой, а не зрением». «Именно это и произошло в моей жизни. Мне пришлось многое поменять. Я боюсь остаться совсем слепой. Это очень, очень страшно. К этому нельзя привыкнуть».
Гленнис нашла новый путь. То, что с ней случилось, для нее не катастрофа, а подарок. «Раньше я все стремилась контролировать. Теперь же я живу каждым днем и наслаждаюсь каждым моментом, — говорит она. — Я пытаюсь быть благодарной за то, что у меня есть крыша над головой, что я жива, что солнце светит, что мне не нужно беспокоиться о завтрашнем дне, потому что мы никогда не знаем, что готовит нам завтра».
Гленнис — прекрасная женщина, которая сумела использовать открывшуюся возможность. Она вдохновляет меня и, надеюсь, вдохновляет вас. Ищите новые пути для реализации ваших мечтаний, тщательно выбирайте их и прислушивайтесь к своему сердцу — оно вас не обманет.
ГЛАВА 11
Ужасные правила
Мы путешествовали по Индонезии. За девять дней посетили пять городов, где я выступил тридцать пять раз. Естественно, устал, как собака. Порой ложился, но никак не мог заснуть. Мы направлялись на Яву. Как только сели в самолет, который должен был доставить нас из Джакарты в Семаранг, я ощутил небывалый прилив энергии. Меня сопровождали пять человек, в том числе мой помощник Воган, большой, крепкий, веселый парень. Он произвел неизгладимое впечатление на девушек-стюардесс. Естественно, они постоянно интересовались, не нужно ли нам чего.
В самолет нас пропустили первыми, потому что мне нужно было выбраться из инвалидной коляски и добраться до своего места. Я ковылял по проходу. Воган шел за мной. Неожиданно мне захотелось чего-то сумасшедшего, о чем я давно думал: «Воган, пока никто не вошел в самолет, подними меня и проверь, помещусь ли я на багажной полке!»
Мы часто смеялись над этим. Несколькими днями раньше я заставил Вогана засунуть меня в металлоискатель при отлете, чтобы понять, как багаж размещается на верхней полке. Я с легкостью поместился, и меня стали называть «переносным Ником».
Верхняя полка находилась довольно высоко. Я не был уверен, что Вогану удастся поднять меня — мой вес составляет семьдесят четыре фунта (около 33 кг. — Прим. ред.). Но Воган с легкостью справился: поднял меня и засунул на полку, словно я не Вуйчич, а Вюиттон.
«Отлично, — сказал я, — А теперь захлопни дверцу, и давай подождем пассажиров».
Воган подал мне подушку и захлопнул дверцу, оставив меня на верхней полке. Стюардессы увидели, что мы сделали, и страшно развеселились. Мы хохотали, как школьники. В самолет стали подниматься другие пассажиры, даже не подозревавшие о том, что ждет их в салоне.
