Художник растерянно молчал, не зная, что ответить. Мона, увидев расстроенное лицо отца, тут же горячо заверила, что вернется домой одна. И Лукас, недолго думая, согласился. А что, девица уже взрослая, дорогу знает. Не все же ей с папой за ручку-то ходить. Теперь, когда разбойника поймали, спокойно станет в округе. Можно девушке и одной на базар сбегать.
Лукас быстро попрощался с дочкой и запрыгнул в уже тронувшуюся телегу.
Глава 20
Опасаясь попасться матери на глаза, Свен держался подальше от толпы, потому и не успел увидеть, который из земляков швырнул ком грязи в разбойника. А может, не ком грязи, а гнилое яблоко — кто теперь разберет? За первым броском последовал другой, третий… Марольд согнулся в телеге и, гремя цепью, старательно прикрывал руками — нет, Свен с удивлением понял, что злодей защищает не голову, а тот небольшой красный предмет, что создал при помощи магии. Следом за довольно безобидными снарядами из толпы посыпались камни. Пинедцы остервенело швыряли в Марольда, что попало под руку, сгибались, шарили под ногами, распрямлялись и снова швыряли. Никто не вопил, не слал проклятий, не отдавал команд, толпа действовала сама собой как единый организм, и это было еще страшней. Город мстил за годы страха, город хотел уничтожить Марольда. Разбойник не пытался помешать, даже не заслонялся руками, только отворачивался и прятал лицо.
Свен растерялся, но солдаты, словно ждали такого оборота, двинулись на толпу, оттесняя людей древками пик и алебард. Пинедцы упирались, но шаг за шагом уступали слаженному напору латников. Камни и грязь летели все реже. В одном месте цепочка солдат лопнула, и несколько человек снова очутились у самой телеги. Свен поспешил наперерез, и парню показалось, что люди уже опомнились, растеряли злость. Минутный порыв прошел. Кое-кто отшвыривал уже подобранный камень и украдкой отряхивал ладони. Марольд вдруг привстал, поднял, насколько мог, закованные в кандалы руки. Между ладоней блеснуло нечто алое, тонкое и хрупкое на вид. Роза — красная роза из блестящего шелка, удивительно чистая и нежная в грязных исцарапанных пальцах. Свен, оттесняя вместе с солдатами горожан, увидел, как пленник, с трудом дотянувшись до борта телеги, сунул цветок кому-то в толпе. Свен не разглядел, кто получил розу, но когда разбойник, звякнув кандалами, отпрянул от края повозки, его руки были пусты, и он чуть заметно улыбался.
Мало-помалу солдаты очистили путь и повозки двинулись с площади. Свен снова постарался очутиться не на виду. Толпа раздалась в стороны, пропуская кавалькаду. У обрамляющих открытое пространство домов люди отступили еще дальше, конь сэра Реквиста скрылся между строениями… Свен торопливо шмыгнул следом и потому пропустил момент, когда Марольд начал подниматься в телеге. К тому времени, как Свен, привлеченный лязганьем кандалов, обернулся, разбойник уже стоял во весь рост, подняв над головой закованные руки, и тьма разливалась над ним. Грязные пальцы, сжимающие толстую цепь, напряглись… Свен не поверил своим глазам. Этого не могло быть, это невозможно — но ладони Марольда ползли в стороны, растягивая оковы, которые басовито загудели, словно чудовищная струна… и разлетелись! Оторванные звенья звонко ударились в стены, отлетевший кусок цепи смел возницу. Марольд соскочил с телеги, не глядя, отшвырнул Свена — тот даже не успел выхватить меч. Взревел сэр Реквист, вертясь в седле и тщетно пытаясь развернуть огромного жеребца на узкой улице. Свен ударился о стену, шлем свалился на мостовую, а Марольд уже взвился в воздух, перелетев одним прыжком телегу. Затем ухватил ее и завалил набок, перегораживая улицу. Латник с алебардой сунулся навстречу магу, но тот, двигаясь с невероятной скоростью, перехватил древко, переломил, отшвырнул солдата — и, размахивая оставшимся в руке топориком, устремился на толпу. Горожане, совсем недавно смело швырявшие в злодея камни, с воплями кинулись врассыпную.
Свен с опозданием сообразил, что это не у него помутилось зрение от удара — нет, небеса над Пинедом стремительно темнели. Парень кинулся к выходу на площадь, но перепуганные лошади храпели и били копытами, не позволяя откатить повозку. Тогда Свен упал на колени, перекатился под днищем и вскочил… позади ругался и гремел доспехами сэр Реквист. Парень бросился следом за сбежавшим преступником, а тот, не мешкая, прокладывал себе путь сквозь толпу, расталкивая и сбивая с ног встречных. Свен понял, что отстает, перед ним в полутьме метались, завывая, перепуганные горожане и растерянные солдаты, шарахаясь друг от друга и топча упавших… Испачканный черный камзол мелькнул последний раз и скрылся за углом. Марольд пробивался к воротам, а горожане продолжали давить и отталкивать друг друга на покинутой им площади…
Едва лишь отъехали от города, как стало заметно темнее. Или это Лукасу только почудилось? Художник, обернувшись, пригляделся. Отсюда, с холма, округа была видна, как на ладони. Лукасу вдруг показалось, что далеко позади, немного правее от дороги, появилось огромное темное пятно. Скользнуло над перелеском и снова исчезло. Художник вопросительно посмотрел на попутчиков. Но те, вероятно, ничего не заметили. Ехали себе дальше, как ни в чем не бывало, неспешно переговаривались о своих делах. Цель поездки все как будто нарочно замалчивали, болтали о том и сем, обо всякой всячине, не имеющей отношения ни к Марольду, ни к его имуществу. Странная тень так больше и не появилась, сколько Лукас ни присматривался.
«Может, и в самом деле померещилось», — подумал художник.
Вскоре телега свернула на широкую лесную просеку, и стало совсем светло. Денек выдался тихий, погожий. Лошадка резво бежала по пыльной дороге. Мужик явно торопился.
Не прошло и часа, как Лукас увидел на высоком пригорке обнесенные частоколом строения. У подножия холма крестьянин остановился. Дальше двинулись пешком.
Шагал Лукас бодро, настроение было замечательное. Вот взялась же откуда-то уверенность, что непременно найдет он сейчас свою пропажу. Будто чувствовал, что книга где-то рядом. И только войдя в разграбленное жилище разбойника, растерялся. Нет, что ни говори, а прав оказался парень, утверждавший, что все ценные вещи давно разобраны. Да чего уж там ценные, горшка глиняного, и то, похоже, не осталось. В сенях двое деревенских мужиков отдирали от косяка дверные петли, еще один, пыхтя, вытаскивал гвозди, кто-то не брезговал и крепкой струганой доской. Лукас растерянно переходил из комнаты в комнату. Было невозможно даже представить, что в этом разграбленном жилище осталась лежать нетронутой древняя книга в тисненом кожаном переплете, с позолотой и инкрустациями. Художник, уже ни на что не надеясь, все же оглядел ограбленные помещения и, ничего не найдя, вышел во двор. Присел, понурившись, у стены, поджидая пока, наконец, соберутся восвояси попутчики. Вокруг копошились хмурые, недовольные крестьяне. Многие, похоже, сообразили, что здесь больше нечего делать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
