class="p1">Миша метался по квартире, словно загнанный зверь. Сначала злился, что Лия так с ним поступила, потом убеждал себя, что сам виноват в случившемся. И если Тоня залетела от него, а не от своего сопляка, то стоило напомнить себе, что в процессе создания нового ребёнка семьи Малининых сам Миша участвовал наравне со своей женой.
Налив себе порцию выпить, Михаил устроился на диване и принялся ждать Надю. Странно, но сегодня, когда Лия заявила, что больше не хочет его видеть, он испытал ещё и чувство облегчения. Как будто любовница уже стала обузой, возиться с которой с каждым днём становилось всё тягостнее.
- Пап… я вернулась, - сказала Надежда, когда Малинин просидел бог знает сколько времени, уставившись в одну точку.
Дочь выглядела странно - раскрасневшиеся щёки, лихорадочно блестевшие глаза. Миша нахмурился. Неужели Надя снова выпила?
- Присядь, - велел он ей, похлопав по дивану рядом с собой.
Она, не снимая одежды, прошла и устроилась возле Михаила.
- Ну? Ты чего такая взбудораженная? - спросил у дочери.
Надя сжала руки в кулаки и вдруг ошарашила:
- Я бы хотела вернуться к маме… если ты не против.
Брови Миши поползли к линии волос. Такого в его плане предусмотрено не было.
- Что случилось? - потребовал он ответа, отставляя бокал на столик.
- Ничего не случилось, - пожала Надежда плечами. - Я просто соскучилась по ней и по Малинке.
- И всё же? Что-то произошло, когда ты провожала Лию? Она дома? - спросил Малинин.
Надя помотала головой.
- Она дома у Пьера. У него огромный… просто невероятных размеров особняк. Он уложил Лию спать. А потом стал рассказывать, как они планируют этот дворец дальше обустраивать. - Надя посмотрела на отца внимательно и вдруг спросила: - Папа, а он точно всего лишь друг Лии?
Это уточнение настолько сбило с толку, что по позвоночнику Миши прошла дрожь.
- Почему ты спрашиваешь? - нахмурился он.
- Потому что Пьер… Он так говорил о ней, как будто они родственники. А ещё там есть Лиины вещи. А может, не её, - поспешно прибавила она, отведя взгляд.
Вдруг представилось, как её, Надю, всё это время водили за нос, обещая карьеру, а на деле желая лишь уложить в постель. И где гарантии, что таких вот «девочек, которые сводят с ума», у Пьера не сотня?
- Где находится этот особняк? - спросил с нажимом Миша.
- Я… не запомнила. Убежала оттуда и ничего не запомнила.
- Почему убежала? - выдавил из себя Малинин.
Вскочил на ноги и теперь стоял, глядя на Надежду сверху-вниз.
- Испугалась, когда Пьер меня поцеловал, - тихо призналась она.
Миша застыл. Как реагировать на то, что сказала дочь, он не понимал.
- Поцеловал? - тупо переспросил он, и Надежда вскинула на него взгляд.
- Да. И только это! - с каким-то испугом, явственно звучащим в голосе, заявила она.
Поднялась с дивана, направилась к выходу, но Миша её перехватил, взяв за руку.
- Надь… Если хочешь к маме, то уже явно не сейчас. Поздно очень. А завтра вечером обговорим это и посмотрим, как нам лучше поступить. Вдруг она вообще не хочет, чтобы ты вернулась домой? К тому же, там дед твой живёт, наверняка он занял ту комнату, которая и освободилась, когда ты съехала ко мне.
Он говорил это спокойным тоном, чтобы только Надя не взбрыкнула и не продолжила настаивать на своём. А назавтра… назавтра нужно будет сделать всё, чтобы дочь даже не думала возвращаться обратно. По крайней мере, до момента, когда Малинин выяснит, что вообще происходит между Лией и Пьером.
- Хорошо, пап. Тогда я спать. А перед этим приму ванну, - согласилась Надя, и когда ушла, Миша поспешил вновь наполнить свой бокал.
Здраво размышлять о том, что сейчас стало во главу угла, без анестезии как-то не получалось.
Глава 39
- Антонина Андреевна, доброе утро, - сказала мне Вероника Васильевна, классная руководительница Нади.
На сердце тут же стало неспокойно. Я переглянулась с Аликой, которая чуть ли не на рассвете прибыла, чтобы помочь мне с упаковкой большого заказа. Тётя вскинула бровь, мол, что случилось?
Я надеялась, что ничего страшного не произошло, но меня уже стало потряхивать.
- Я вас слушаю, Вероника Васильевна, доброе утро, - поздоровалась в ответ и присела на край стула.
Ноги перестали меня держать.
- Антонина Андреевна, как вы знаете, у нас конец четверти. Учебных дней осталось всего два, а у Надежды катастрофическая нехватка оценок. По ряду предметов мы вообще не сможем её аттестовать. Она скоро выйдет с больничного?
Я рвано выдохнула и прикрыла глаза. О том, что дочь болеет, да ещё и довольно давно, не знала. Миша не сообщил, а я и не спрашивала…
- Скоро, - соврала и попросила: - А можно пока как-то отложить вопрос с аттестацией? И итоговое сочинение… его же можно написать позже?
Я начинала закипать. Если Миша взял на себя ответственность за дочь, то какого чёрта он не контролировал настолько важный вопрос как её обучение? Да ещё и тот, который был связан ни много, ни мало, а с окончанием школы и грядущими экзаменами?
- Да, в мае будем писать снова. Надежда принесёт справку и всё уладим. А аттестация… - Она взяла паузу, а я мысленно подбирала слова, которыми можно был задобрить Веронику Васильевну. - Исключительно из-за моего хорошего к вам отношения, Антонина Андреевна, я переговорю с преподавателями. Пусть Надежда после каникул сдаст работы… Обсудит сама с каждым, что нужно сделать.
- Хорошо, Вероника Васильевна, спасибо вам. И с Наступающим.
Получив ответные поздравления, я положила трубку и задумчиво побарабанила по столу.
- Ну, что там? - спросила Алика, завязавшая сотую, должно быть, ленточку на красочной коробке.
- Из школы звонили. Надя долгое время не посещала занятия.
- Вот те на… Болеет, что ли? - всполошилась тётя.
- Или прогуливает, - невесело хмыкнула я. - А Малинину настолько на это плевать, что он даже не озадачился вопросом, почему наша дочь сидит дома!
Вновь разозлившись так, что у меня едва дым из ушей не пошёл, я заявила:
- Сейчас же звоню ему и выскажу всё, что думаю по этому поводу.
Алика помотала головой.
- Не стоит. Я предлагаю поступить иначе…
Она задумалась, я же сидела и нетерпеливо постукивала ногой по полу. Меня
