Януш определял маршруты патрулей и точно знал, когда их не будет. Благодаря нескольким оставленным скелетам искали маньяка или мага, но никак не группу бандитов. В принципе, поиск дал бы свои результаты, если бы не последний финт ворожки – управляемый Янушем патруль якобы спугивает кого-то, очень похожего на ведьму, и… И теперь у Януша окончательно развязаны руки: ведь гвардия и ведьмы отныне заняты друг другом.
В этот момент Данила приволакивает ко мне Лёву Васильченко, который уже не помнит своей настоящей невесты, да и вообще мало похож на себя. Януш испугался и решил сопровождать Лёву. Тем более что для Лёвы он к этому моменту уже стал его девушкой.
Молодые парень и девушка, до отвращения не озабоченные сексуально. Я скабрезно шучу – чувствительный Лёва не реагирует вовсе…
Я вижу Януша, разговариваю с ним – и даю спокойно уйти.
Но он не знает, что я так толком ничего и не понял. Более того, в тот же вечер я нахожу его алтарь. И пусть сам Януш не пострадал, но его план разрушен, его люди убиты, ему придется всё начинать сначала… Он готов и к этому, но вначале он должен обезопасить себя.
Януш предлагает Ярославу наградить нас за находку алтаря. Назначает дату как раз в тот день, когда Ярослава нет в городе, и принимает нас в подвале. Принимает, полностью уверенный в том, что подчиненная ему стража и его способности обеспечат ему необходимое преимущество.
План дал сразу три осечки. То, что получилось у него с Данилой, – не прошло со мной. Вероятно, заставить меня поверить в то, что он – симпатичная девушка, было легче, чем приворожить меня настолько, чтобы я присягнул ему на верность. Меч, который он считал легендой, на самом деле был действительно достойным мечом. И Данила… У него было две возможности убить меня. И я не должен был успеть ни парировать его первый удар, ни уйти от второго. Но мой ученик всё же смог немного сопротивляться Янушу, и этого оказалось достаточно…
Что дальше, вы знаете. Григорян чуть не взорвал комендатуру, и Яковлев нас вызволил из плена… Кажется, всё…
С выходом у меня еще прошло – и челюсти взял с собой, и клацнул красиво, опять-таки зашел последним. Финал вот подгулял: какой-то получился простецкий. Не то чтобы я ждал аплодисментов или цветов… Хотя бы одного восхищенного взгляда мне было бы достаточно – увы, все взгляды были поделены между двумя светилами – Младшей Хозяйкой и Ярославом… Когда-нибудь, в следующей жизни я тоже буду королем или, на худой конец, могущественной и прекрасной ведьмой… Интересно, что разглядывает Алиса – что-то такое интересное за окошком? Неужели она умудрилась продать вид на наше сборище из окон разрушенного дома напротив?
– Мы не договорились о цене… – Обычно женщины реагируют на женские голоса без энтузиазма, всё больше предпочитают звуки из горла, снабженного кадыком… Но – не в этот раз… – Кажется, впервые детектив Алекс принял заказ без аванса и не оговорив полную стоимость. Было бы странно сейчас ему навязывать ее.
Все-таки я удостоился взгляда Алисы – ну да, взялся за работу без денег – наверное, перестанет со мной здороваться…
– Но есть одна вещь, которую Алекс просто обязан получить, ведь он доказал свое право на это, тем более, если я не ошибаюсь, не так давно он потерял меч в одной довольно неприятной пещере… Князь?
Легкий кивок и небрежный взмах кистью, замкнутой в белоснежные манжеты, – а ведь я видел, как он этой кистью довольно крепко держал меч.
Оказывается, режиссером-постановщиком спектакля был вовсе не я. Гвардейцы, которые зашли в гостиную, явно репетировали своё появление. Довольно трудно идти в ногу и нести что-то тяжелое, прикрытое зеленым с золотом бархатом, довольно трудно не сбиться, обходя кресла, и, наконец, поставить груз так, будто он ничего не весит, а не с облегчением грохнуть об пол.
– Меч Ария – он твой…
Ее голос призывно зазвенел, словно она предлагала обладать не мечом, а… Наверное, их этому учат. Ярослав сделал еще одно движение кистью – и бархат заструился вниз, обнажая сталь, увенчанную великолепным эфесом с вычурной гардой. Волк, ворон и змей сплелись, защищая рукоять меча. Меча, снова погруженного в куб металла. Наверное, мне показалось – я не успел донести руки на какой-то миллиметр, а эфес уже холодил ладонь, и клинок был свободен.
– Этому мечу больше тысячи, а может, и десяти тысяч лет, но у него никогда не было ножен. У нас нет летописей о тех временах, когда он не был в камне. Летописи слишком хорошо горят…
Младшая Хозяйка продолжала что-то говорить, куда-то мне за спину показывает Данила, только не шевельнуться и даже не вздохнуть. Только холодок эфеса в ладони и озноб стрелой по позвоночнику, веки даже не свинцом налились, а будто запечатаны навек, и вдруг треск веточек в костре, тихий-тихий – как раз такой, что слушал бы, не отделяя от тишины…
– Как ты себя чувствуешь, Олекса? Рад мне?
Где-то далеко остались город и комната в доме на Прорезной, ведьма и князь. Старшая Хозяйка была в своем праве.
Глава девятая
Герой меча и магии
Иногда не так важно, что вы бросаете к её ногам, важно – что это за ноги.
Советы Панчо Дону Кихоту
Когда-то давным-давно я перестал верить, что можно умереть в честь прекрасной дамы… Примерно в тот же период я обнаружил, что прекрасным полом можно не только любоваться…
Я был неправ.
Ради этой женщины можно было всю жизнь воевать, теряя в год по килограмму костей и мяса, проливая ведрами кровь, просто ради того, чтобы бросить к ее ногам какую-нибудь страну и сказать… А, все равно, что сказать, лишь бы слушала, лишь бы смотрела – и, если её интерес начнет угасать, оглядеться вокруг, что там еще можно бросить к ее ногам…
Мне не нужно было слышать ее голос, чтобы знать – я в шатре у Мокаши. Просто по тому, как мне дышалось…
– Меч можешь положить… Олекса, как получилось, что он достался тебе?
Старшая Хозяйка сидела на своих любимых подушках у огня, и казалось, раскачивалась вместе с языками пламени…
– Ты еще не разлюбил мой кофе?
В Киеве кофе не достать. Точнее, он есть, но цена не позволяет получать удовольствие от вкуса, всё давишься подсчетом: сколько рублей я только что глотнул?
– Сладкий и горячий?
Наверное, это называется соскучиться… Если только можно соскучиться по смерчу, прошедшему в шаге от тебя и оставившему в живых. Можно всю оставшуюся жизнь рассказывать об этом друзьям и знакомым, но едва ли мечтать о повторной встрече… Или всё-таки можно?
Она проделала свой любимый фокус, вытащив прямо из воздуха поднос с кофейником и крохотными фарфоровыми чашечками… Между мной и моей чашкой было – протяни руку и возьми. Но это было бы неправильно. Правильно было наконец устроиться на подушках и смотреть. Смотреть, как Мокаша не встанет – перельется из «сидя» в «стоя», чтобы сделать два шага в мою сторону…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
