— Я не знала! — закричала Камелия. На этот раз она говорила правду. — Он никогда ничего мне не рассказывал. Я не могу поверить, что он мог совершить такое!
Печальнее всего было то, что где-то в глубине души Камелия догадывалась, что Дуги был способен на все это. У него не было ни совести, ни уважения к кому бы то ни было. Почти целый год он выходил один, стал очень скрытным. Все это обрушилось на нее как снег на голову.
— Сколько тебе лет, Камелия? — Инспектор положил руку ей на плечо, это было похоже на отеческий жест.
— Восемнадцать. Через несколько недель будет девятнадцать, — прошептала она.
— А где живут твои родители?
— Они умерли, — ответила Камелия.
На какой-то момент в глазах полицейского появилось сочувствие. Но после следующей фразы Камелия покраснела от стыда.
— Если бы я узнал, что моя дочь живет с таким мужчиной, как Дуглас Грин, это разбило бы мне сердце, — сказал Спенсер. — Худшего мужчины ты не могла найти, Камелия, он хуже всякой твари.
— Но он хорошо со мной обращался, — возразила Камелия. Она была очень испугана. Ей казалось, что за ней закрывается тюремная решетка. — Дуги присматривал за мной, кроме него, у меня никого не было.
Камелия осталась одна. Она догадывалась, что о ней наводят справки. Ей становилось противно при мысли, что полицейские захотят поговорить с сержантом Бертом Саймондзом из Рая. Он будет расстроен из-за того, что у Камелии неприятности.
Но в то же время ей стало страшно, что полицейские узнают о совершенных ею кражах.
Охранник в магазине «Фенвикс» может опознать в ней девушку, которая упала в обморок в их магазине примерно в то же время, когда из-под носа продавцов исчезли четыре дорогие шубы. Были ли доносы на девушку, которая обворовывала туристов на Пикадилли? И очень много людей могли подтвердить, что она всегда была рядом с Дуги, когда он сбывал наркотики в клубах и барах.
Прошло несколько часов, а Камелия все сидела в комнате для допросов. Страх сменился отчаянием, ей хотелось плакать. Почти два года она провела с Дуги, слепо его любила, слушалась во всем, как будто у самой не было головы на плечах.
Камелия так часто слышала, как он говорил, продавая наркотики: «Если они не получат их от меня, то найдут кого-нибудь другого». Он заставил ее поверить в то, что наркотики необходимы человеку так же, как любовь и солнечный свет. Она стала думать, что кража — это не преступление, а всего лишь шалость, перераспределение богатства.
Но все это было неправильно. И сейчас Камелия это поняла. Она сделала Дуги еще ужаснее, помогая ему и подстрекая его. Надо было прекратить все после ночи в «Джордж Хотел», когда он явил свою истинную натуру. Почему она не бросила его тогда?
На самом деле ей было не очень-то весело с Дуги. В феврале на некоторое время закончились наркотики. Он стал ворчливым и еще более жестоким, но Камелия наивно полагала, что сможет с ним справиться. Конопля не поступала, полиция накрыла несколько лабораторий по производству наркотиков. Несколько раз подряд проводились рейды в «Центре Земли», клуб грозились закрыть.
Дуги испугался, когда полицейский в гражданской одежде связался с хиппи в Сохо и разыскивал наркодилеров одного за другим.
Магазинные кражи были словно игра, победа над капитализмом. Но сейчас это превратилось в образ жизни. Дуги заставлял Камелию идти на больший риск.
— Нам надо собрать деньги, — говорил он. — Мы возьмем их в Марокко и будем жить как короли.
Но где он был, когда по Кенингстон-Хай-стрит за ней гнался охранник магазина? Волновало ли его то, что ее могли поймать на кармане? Где же он был сейчас с деньгами, которые она помогла ему заработать?
— Это Дуги поставил тебе синяк на руке? — спросила женщина-полицейский, оставшаяся сидеть вместе с Камелией в комнате для допросов. Она проверила ее руки на следы уколов, но ничего не нашла. Похоже, эта блондинка явно надеялась на то, что сочувствие заставит Камелию рассказать им все, что она знала.
— Нет, — соврала Камелия, — я упала со ступенек пару дней назад.
— Но там как будто пальцы отпечатались. — Женщина-полицейский встала со стула, подошла ближе, взяла Камелию за подбородок и посмотрела ей прямо в глаза. — Как такая умная симпатичная девочка, как ты, могла связаться с таким ничтожеством?
Камелии вдруг захотелось выговориться. Быть девушкой Дуги — это все равно что быть королевой Сохо. Ее все замечали, ей подражали. Мог ли кто-то, кому не приходилось пережить одиночество, понять, каково ей было? Она хотела крикнуть, что Дуги нуждался в ней. В глубине души она знала, что выносила побои и ругань только потому, что она это заслужила.
За последние несколько месяцев даже старые друзья Дуги советовали Камелии бросить его. Но как она могла оставить мужчину, которого временами так сильно трясло, что он не мог держать чашку в руке или побриться? Мания преследования, мучавшие его ночные кошмары — все это только убеждало Камелию в том, что быть рядом с ним — ее долг.
— Я была простой девушкой из Сассекса, у меня не было семьи. А он был таким красивым, его все знали, — произнесла наконец Камелия в надежде на то, что женщина поймет. — Он заботился обо мне. С ним я почувствовала себя особенной.
Женщина покачала головой, на ее молодом полном лице застыло недоумение.
— Но ты, конечно же, догадывалась, что он занимается темными делами, ты же жила вместе с ним? — Она провела рукой по коротким светлым волосам. — Разве тебе было не интересно, откуда у него деньги?
— Он сказал, что был партнером хозяина типографии, которая находится под нашей квартирой. — Эту ложь Камелия выдумала специально для таких случаев. — Я думала, что Дуги устраивает для них сделки. Мистер Тарруп не брал с нас плату за квартиру, и это выглядело правдоподобно.
Камелия знала Дуги. Вера в то, что он нуждался в ней и по-своему любил ее, была для нее путеводной звездой. Она убедила себя в том, что, как только они уедут вдвоем, увидят мир, Дуги изменится к лучшему.
Но сейчас, когда Камелия сидела в этой пустой комнате, правда резала ей глаза. Она понимала, как обстояло все на самом деле.
Дуги не хотел увидеть Тадж-Махал[1] или Ниагарский водопад. Ему не требовался комфорт и уют красивого дома. Ему нужны только наркотики и праздная жизнь. Он предложил переехать в Индию или Марокко только потому, что там свободно вращались наркотики и там он постоянно зарабатывал бы деньги. И теперь, думая о том, как тщательно Дуги организовал свой побег, забрав наркотики и деньги и оставив ее расхлебывать все это дело, она уже не верила в то, что была ему нужна.
