церкви, краны в порту и тучи крикливых чаек. Пахло рыбой, но к этому запаху примешивались земные: сосновой смолы, острый запах животных и еще чего-то, холодного, ровного, безжизненного; это мог быть запах снега. Запах Севера.
Вокруг судна резвились тюлени, высовывали клоунские морды из воды и с плеском ныряли снова. Страшно холодный ветер срывал брызги с белых барашков, отыскивал любую щелку в волчьей шубе, и у Лиры скоро онемело лицо и заболели руки. Пантелеймон в виде горностая грел ей шею, но оставаться на палубе без дела, даже любуясь тюленями, было слишком холодно. Лира спустилась вниз, съела свою овсянку и стала смотреть в иллюминатор салона.
В гавани волнения не было, и, когда они прошли мимо массивного волнолома, Лира почувствовала себя неуверенно оттого, что перестало качать. Вместе с Пантелеймоном она следила за тем, как корабль громоздко приближается к пристани. Прошел час; звук корабельной машины стал тише, сменился глухим ворчанием, послышались команды, донеслись голоса с берега, были брошены канаты, спущены сходни, открыты люки.
– Пойдем, Лира, – сказал Фардер Корам. – Ты собрала вещи?
Ее пожитки были упакованы еще с тех пор, как она проснулась и увидела землю. Оставалось только сбегать в каюту и взять сумку. На берегу они первым делом посетили дом Консула ведьм. Отыскать его оказалось нетрудно; городок теснился возле порта, и единственными крупными зданиями там были церковь и дом Губернатора. Консул ведьм жил в зеленом деревянном доме с видом на море, и когда они позвонили в колокольчик, звон его огласил всю тихую улицу.
Слуга провел их в маленькую гостиную и подал кофе. Вскоре вышел и сам Консул. Это был толстый румяный человек в строгом черном костюме, звали его Мартин Ланселиус. Деймон его был маленькой змеей того же яркого насыщенного зеленого цвета, что и его глаза – единственное, что во всем его облике напоминало о ведьмах, – хотя Лира не совсем представляла себе, как должны выглядеть ведьмы.
– Чем могу быть полезен, Фардер Корам? – спросил он.
– В двух отношениях, доктор Ланселиус. Во-первых, я очень хотел бы разыскать даму-ведьму, с которой познакомился сколько-то лет назад в Болотном краю Восточной Англии. Ее зовут Серафина Пеккала.
Доктор Ланселиус записал что-то серебряным карандашиком.
– Как давно вы с ней познакомились? – спросил он.
– Лет сорок назад. Но думаю, она вспомнит.
– И в каком еще отношении я могу быть полезен?
– Я представляю несколько цыганских семейств, потерявших детей. У нас есть основания думать, что организация, похитившая этих детей, и наших, и не наших, с сомнительной целью перевозит их на Север. Хотелось бы знать, не известно ли вам и вашим людям о том, что здесь происходит.
Доктор Ланселиус аккуратно отпивал кофе.
– Не исключено, что какие-то сведения о подобной деятельности могли бы до нас дойти, – сказал он. – Понимаете ли, отношения между моим народом и северянами совершенно дружественные. Мне было бы сложно затруднять их предоставлением такой информации.
Фардер Корам кивнул с таким видом, как будто ему все понятно.
– Разумеется, – сказал он. – И полагаю, мне нет нужды спрашивать у вас, где еще я могу получить такую информацию. Вот почему я раньше всего спросил о даме-ведьме.
Теперь доктор Ланселиус кивнул с таким видом, как будто ему все понятно. Лира наблюдала за этой игрой озадаченно и с почтением. За их словами что-то крылось, и она понимала, что Консул обдумывает решение.
– Отлично, – сказал он. – Разумеется, это так, и вы понимаете, что ваше имя, Фардер Корам, не совсем у нас неизвестно. Серафина Пеккала – королева клана ведьм в районе озера Инара. Что касается второго вашего вопроса, само собой разумеется, что эта информация будет получена вами не от меня.
– Конечно.
– В этом городе есть филиал организации под названием «Геологоразведочная компания “Северный Прогресс”», якобы занимающаяся поисками полезных ископаемых, но на самом деле управляемая неким Генеральным Жертвенным Советом в Лондоне. Эта организация, насколько мне известно, ввозит детей. Город об этом, в общем, не осведомлен; правительство Норвегии официально об этом не знает. Дети задерживаются здесь ненадолго. Их увозят в глубь страны.
– Вы знаете куда, доктор Ланселиус?
– Нет. Я бы сказал вам, если бы знал.
– И не знаете, что там с ними происходит?
Доктор Ланселиус впервые взглянул на Лиру. Она ответила ему равнодушным взглядом. Маленький зеленый деймон-змея поднял голову от воротника Консула и, стреляя язычком, зашептал ему на ухо. Консул сказал:
– В связи с этим делом я слышал выражение «Мейштадтский процесс». Полагаю, им пользуются для того, чтобы скрыть суть дела. Я слышал также слово «сепарация», но не знаю, к чему оно относится.
– А сейчас в городе есть эти дети? – спросил Фардер Корам.
Он поглаживал деймона, настороженно сидевшего у него на коленях. Лира заметила, что деймон перестал мурлыкать.
– Думаю, нет, – сказал доктор Ланселиус. – Группа человек в двенадцать появилась на прошлой неделе и отбыла позавчера.
– А! Всего лишь? Тогда у нас есть надежда. На чем они отправились, доктор Ланселиус?
– На санях.
– И вы не представляете себе куда?
– Очень смутно. Это вне наших интересов.
– Разумеется. Вы очень откровенно ответили на мои вопросы, сэр, поэтому позвольте еще один. На моем месте, какой вопрос вы задали бы Консулу ведьм?
Доктор Ланселиус впервые улыбнулся.
– Я бы спросил, как мне прибегнуть к услугам бронированного медведя, – сказал он.
Лира выпрямилась в кресле и почувствовала, как зачастило сердце у Пантелеймона.
– Насколько мне известно, бронированные медведи находятся на службе у Жертвенного Совета, – удивленно сказал Фардер Корам. – То есть компании «Северный Прогресс», или как ее там.
– Один, по крайней мере, – нет. Вы найдете его у санного депо в конце улицы Ланглокур. Сейчас он там подрабатывает, но характер его и страх, который он внушает собакам, таковы, что он вряд ли долго будет занят на этой работе.
– Так он отступник?
– По-видимому. Его зовут Йорек Бирнисон. Вы спросили, о чем спросил бы я, и я вам сказал. А теперь я вот что сделал бы: я бы воспользовался случаем нанять бронированного медведя, – даже если бы случай был не так удобен, как сегодня.
Лира едва могла усидеть на месте. Но Фардер Корам знал этикет таких встреч и взял с блюда еще одно медовое печенье со специями. Пока он жевал, доктор Ланселиус обратился к Лире.
– Насколько я понимаю, в твоем распоряжении имеется алетиометр, – к большому ее удивлению, сказал он. Откуда он мог это знать?
– Да, – сказала она и, побуждаемая Пантелеймоном, куснувшим ее, добавила: – Хотите посмотреть?
– Очень хотел бы.
Она неловко залезла в непромокаемую сумочку и вручила ему бархатный сверток. Он развернул его и стал разглядывать с огромным вниманием, как ученый, раздобывший редкий манускрипт.
– Какая изысканность! – сказал он. – Я видел еще один экземпляр, но не такой совершенный. А книга символов у тебя есть?
– Нет, – начала Лира, но Фардер Корам ее перебил:
– Нет,
