рыдала девушка, подбежав к шкафу с одеждой и выкидывая оттуда свои платья. — Не сдамся! Я справлюсь сама! Как справилась и много лет назад!
Смахнув слезы рукой, Анна достала саквояж и быстро сложила все необходимое.
Она сбежит. Уедет. Подальше от этого города. От Армана с его Чистилищем. И от этой проклятой семейки.
И сбежит этой ночью. Тогда, когда никто не будет ожидать, что она выйдет из дома, который защищен от проникновения вампиров.
Как всегда, одна.
Рэй сидел в тренировочной комнате и смотрел на догорающий камин. Он поднес к губам бутылку виски и усмехнулся.
Он всегда завидовал Шону, способному почувствовать опьянение. Ему нравилось смотреть за тем, как младший брат становится расслабленным, как он путается во фразах, когда начинал заплетаться его язык.
Дверь скрипнула, и Рэй повернул голову.
— Ой, — Софи, увидев мужчину, поспешила закрыть ту обратно.
— Не уходи.
— Прости, я не знала, что тут кто-то есть, — испытывая огромное чувство неловкости, произнесла Софи.
Она держала в руках деревянные колья, которые решила вернуть назад.
— Все в порядке. Присоединишься? — Рэй поднял вверх бутылку с виски.
— С удовольствием, — запахнув получше полы халата, она присела в свободное кресло рядом с мужчиной, принимая из его рук стакан, который он наполнил спиртным.
Оба смотрели на то, как языки пламени лижут деревянные поленья, и молчали.
Софи, глядя на огонь, вспомнила о пожаре. Теперь у нее была полная уверенность в том, что Чикагский пожар начался не случайно1. И что к этому обязательно будет причастен Арман.
— Ты как? — она повернулась к Блэкмору.
— Как человек, потерявший брата, — горько усмехнулся Рэй. — Но Эрону еще тяжелее. Он заменил Шону отца.
— Что ты имеешь в виду?
— Вампиры убили нашу мать, когда мне было десять. Именно тогда, увидев мертвое тело матери, мои глаза впервые поменяли цвет. Шону тогда было восемь лет, а Эрону — четырнадцать. Отец любил мать. И когда ее убили, он с особым рвением начал истреблять вампиров, порой забывая о существовании сыновей. Он вспоминал о нас лишь во время тренировок, когда рассказывал нам об этих тварях. Через четыре года после смерти матери Арман убил и отца. Тогда Эрону было восемнадцать, а Шону едва исполнилось двенадцать.
— Шон тренировался вместе с вами?
— Да. Эрон сделал все, чтобы защитить своих младших братьев. Но особое внимание он всегда уделял Шону, не имеющему таких способностей, как у нас. Именно поэтому на любую охоту они всегда отправлялись в паре. Чтобы Эрон смог защитить Шона в случае опасности.
— А ты?
— Я всегда неплохо справлялся сам. Но мы всегда следовали правилу Блэкморов: «Прикрой спину брата», — Рэй усмехнулся и отпил виски.
— Теперь Эрон винит себя?
— Да. Он считает, что мы не смогли «прикрыть спину» Шона.
— Но он же взрослый человек! Не могли же вы быть ему няньками всю жизнь! В этом нет вины ни Эрона, ни твоей.
— Эрон активировал проклятье из-за нас. Мой дурной характер и гордость Шона сыграли злую шутку.
— А что случилось?
— Меня всегда раздражало то, что мой младший брат постоянно злился из-за того, что не имел способностей. Мне было обидно за Эрона, который из кожи вон лез, чтобы Шон не чувствовал себя обделенным… В общем, в один из дней мы с Шоном очень сильно поругались. Я назвал его неудачником, не способным ни на что без нашей с Эроном помощи. Он же решил доказать обратное.
— Ты жесток…
— Я эмоционален, — пожал плечами Рэй. — В общем, Шон отправился в порт и затеял там драку. Он был один, а их было человек двадцать.
— О, Боже…
— Эрон нашел его в бессознательном состоянии, избитого до полусмерти. Ему пришлось отбивать Шона у разъяренной толпы. И он убил одного из обидчиков.
У Софи мороз прошелся по коже.
— Шон был слишком упрямым. Он возненавидел родную мать за то, что она захотела для одного из сыновей нормальной жизни. Порой, мне казалось, что он ненавидел нас за наш дар.
— Мне кажется, что он просто не понимал плюсов быть обычным человеком, — предположила Софи. — Сам посуди, он рос, окруженный магией, необычными братьями, и вампирами. Это естественно, что он чувствовал себя не таким. Как ты думаешь, кто его убил?
— Несколько часов назад я встречался с Джаспером, — тихо ответил Рэй, сам не понимая, почему решил признаться ей в этом. — Шон пришел к ним, требуя встречи с Арманом. Но так ее и не дождался. Джаспер сказал, что вампиры решили отыграться на охотнике. Все-таки мы убили многих дорогих им людей.
— Они выпили его кровь?
— Нет. Джаспер сказал, что эта была смерть во имя мести. Они вонзили в его сердце деревянный кол, как это делали с ними мы.
Глаза Софи наполнились слезами. Хоть ей и не нравился Шон, но она совсем не желал ему смерти.
— А зачем ты встречался с вампиром? Чтобы отомстить за брата?
— Нет, — покачал головой Рэй. — Джаспер лишь видел смерть моего брата, но не участвовал в ней. Этот вампир отличается от других. Мы заключили с ним сделку.
— Сделку?! С вампиром?!
Блэкмор рассмеялся и поведал Софи историю о том, как они познакомились с Джаспером, и как их дружба переросла во вражду. Но сейчас оба понимали, что могут быть полезны друг другу.
— Джаспер хочет занять место Армана. И хочет убить его с нашей помощью. Поэтому мы решили сотрудничать. Но ему будет крайне сложно… Арман, как ты уже поняла, умеет читать мысли.
— Эрон знает? — Софи взглянула на идеальный мужской профиль, и ее глаза замерли на красивых мужских губах.
— Нет, — Рэй поднес бутылку к губам и сделал глоток. — И ты не говори. После того, что случилось с Шоном, он точно не станет доверять вампирам.
Блэкмор повернулся к девушке.
Их взгляды встретились.
В мягком свете от камина глаза Рэя казались черными…
— Не скажу, — тихо прошептала она, в тысячный раз мысленно проклиная его красоту и сексуальность. — Мне пора спать, — Софи поднялась из кресла, стараясь как можно быстрее убраться от соблазнов.
— Подожди, — ее рука утонула в его ладони.
Глаза в глаза.
— Ты обещала мне поцелуй. Мне кажется, что сейчас он мне жизненно необходим.
Блэкмор понимал, что ходит по лезвию ножа. Она исчезнет. Вернется назад в свой век, и он ей в этом поможет. Но смотря на нее, все демоны внутри пробуждались. Он хотел ее.
Хотел так, как до этого не желал ни одну женщину. И сам не мог понять этого порыва… Может поэтому нас так манит запретный плод?
— Это неправильно, Рэй, — тихо
