В принципе, огромные степени и скорости сжатия достаточно малых масс вещества можно обеспечить излучением мощного лазера причём чем меньше масса, тем выше достигаемая степень сжатия.
По оценке члена–корреспондента РАН Л. П. Феоктистова, для осуществления взрывной цепной реакции потребуется не менее 10 г плутония при мощности лазеров обжатия в десятки мегаджоулей. Таких лазеров в мире ещё нет, а если бы и были в обозримой перспективе, то террористам вместе с малогабаритным ЯВУ придётся захватить «на дело» как минимум грузовик с лазерной аппаратурой плюс передвижную электростанцию приличной мощности.
Итак, у имплозионной схемы перед пушечной все преимущества, кроме одного, но решающего — имплозионная схема несравненно сложнее в практической реализации. Надо точно определить состав, количество и размеры обжимающих линз из химического ВВ, надо гарантировать идеальную синхронизацию их подрыва, надо в строго определённый момент обеспечить включение инициирующего нейтронного источника…Стоит не выполнить хотя бы одно из этих условий (а есть и другие), как ЯВУ попросту не сработает.
Как видим, процедура проектирования и изготовления практически любого ЯВУ имеет много коварных «подводных камней».
Но вот обсуждать не следует, поскольку сама по себе секретность технологий создания ЯВУ и их конкретных конструкций является сейчас одним из главных препятствий, стоящих перед ядерными террористами. И специалистам, пишущим на «ядерные» темы, нельзя переступать ту грань, за которой образовательный или информационный материал может превратиться в пособие для начинающих, а тем более — «продвинутых» террористов.
Информационный терроризм и борьба с ним
Информационный терроризм осуществляется в области, охватывающей политические, философские, правовые, эстетические, религиозные и другие взгляды и идеи, то есть в духовной сфере, там, где ведется борьба идей.
Информационный терроризм — это, прежде всего, форма негативного воздействия на личность, общество и государство всеми видами информации. Его цель — ослабление и расшатывание конституционного строя. Он может осуществляться разнообразными силами и средствами — от агентуры иностранных спецслужб до внутренних и зарубежных СМИ.
Не следует смешивать информационный терроризм с терроризмом в сфере использования информационных систем (по американской терминологии — «кибертерроризмом»).
Какие же особенности приобретают акции информационного терроризма в чрезвычайных ситуациях и вооруженных конфликтах? Прежде всего, в указанных условиях значительно повышается подрывная роль иностранных СМИ. Они, оправдывая агрессивные шаги государственного руководства и военного командования, будут выступать в качестве основного рупора шантажа и угроз в адрес своих противников, прежде всего личного состава вооруженных сил и мирных граждан противоборствующей стороны.
Достаточно вспомнить, как устрашалось СМИ США и других западных стран население Вьетнама, Сомали, стран Персидского залива, Югославии, Афганистана перед вторжением их войск на территорию или в воздушное пространство этих государств.
Интересен такой факт. С целью оказания психологического прессинга и устрашения населения и армии Демократической Республики Вьетнам в 1969 г. США разбросали над территорией этой страны около 50 тыс. транзисторных радиоприемников с ограниченным количеством рабочих частот для ведения подрывной пропаганды.
А в октябре—ноябре 2001 г. СМИ США и их союзников по НАТО в своих передачах по радио и телевидению, а также в печатных изданиях открыто угрожали руководству Афганистана и всем лицам, его поддерживающим, в применении самых жестких мер по подавлению их сопротивления.
Подобного рода действия нельзя рассматривать иначе, как агрессивное вторжение в информационное пространство других стран с далеко идущими последствиями.
В рассматриваемых условиях акции информационного терроризма существенно дополняют силы и средства военного командования иностранных государств, развернутые в районе боевых действий. Это прежде всего подразделения и части психологических операций (информационной войны), которые располагают средствами радио, телевизионной, печатной и звуковой пропаганды. К примеру, армия США имеет в своем составе батальоны общей и непосредственной поддержки для ведения информационной войны, бундесвер — отдельные роты психологических операций и т.д.
Подобного рода информационную экспансию иностранных государств можно в определенной степени предотвратить или ослабить лишь объединенными усилиями всех институтов государства, где важное место должно принадлежать правоохранительным органам. В частности, эти органы, используя имеющиеся в их распоряжении силы и средства и предоставленные им права, должны своевременно выявлять, предупреждать и пресекать подрывные устремления иностранных спецслужб, организаций и СМИ.
Эффект, как показывает практика, может дать предупреждение отдельных лиц, распространяющих слухи провокационного характера, в которых просматриваются прямая угроза стране и явная антиконституционная направленность.
В вооруженных конфликтах и во время войны определенными возможностями по совершенствованию акций информационного терроризма располагают подразделения специального назначения иностранных государств. Они могут осуществлять эти акции через агентуру, а также путем использования портативных средств размножения печатных материалов и ведения пропагандистских радиопередач в УКВ, а иногда и в КВ–диапазонах.
Поэтому перед правоохранительными органами в данном случае возникает сложная задача — исключить (ослабить) психологическое влияние подобного рода сил противника и содействовать укреплению морально–психологического состояния войск и населения.
Широкий размах в условиях проведении контртеррористических операций приобретают акции информационного терроризма, совершаемые незаконными вооруженными формированиями (НВФ). Они через агентуру, СМИ, радио, а иногда и телевидение способны вести активную пропагандистскую работу против личного состава российских войск, правоохранительных органов и местного населения.
Опыт первой чеченской компании (1994—1996 гг.) показал, что НВФ, руководимые Дудаевым, сумели упредить федеральные пропагандистские органы и быстро развернули акции информационного терроризма (запугивание людей, разжигание межнациональной розни и т.д.).
В этом, как ни странно, им способствовали некоторые федеральные органы печати и каналы телевидения.
К примеру, в это время телекомпания НТВ практически ежедневно вела провокационные передачи, обвиняя российские войска в мародерстве, насилии, сеяла в них неуверенность в победе над боевиками, угрожала неминуемой расплатой за содеянное.
Эти и другие факты показывают, что правоохранительные органы должны в подобной обстановке осуществлять безотлагательные меры по выявлению, предупреждению и пресечению акций информационного терроризма со стороны НВФ, используя различные силы, средства и способы. Особенно эффективны в этом отношении контртеррористические операции, когда на основе проверенных данных наносятся прицельные удары не только по агентуре НВФ, но и их пропагандистским органам.
Таким образом, в настоящее время, а также в чрезвычайных ситуациях и вооруженных конфликтах особую актуальность приобретает борьба правоохранительных органов с акциями информационного терроризма.
Глава 5. Основные факторы, определяющие военно–техническую политику России в XXI веке
Вооруженные силы государства, как известно, существуют не сами по себе. Они являются инструментом для реализации его внешней и в определенной степени внутренней политики. Основным гарантом защиты тех национальных интересов, которые связаны с обеспечением самого существования и возможности прогрессивного развития государства и общества. Именно это обстоятельство является ключевым при комплексном подходе к определению долгосрочных задач, основных направлений реформирования и строительства Вооруженных Сил России и развития их системы вооружения.
Вместе с тем у средств вооруженной борьбы есть и свои, «собственные» закономерности научно–технического и технологического развития. С одной стороны, они обусловливаются общими закономерностями научно–технического прогресса, характеризующегося трансформацией индустриально–базовой экономики развитых стран мира в информационно–базовую. С другой — высокой стоимостью современных военных исследований и разработок.
Часть 4. Оружие и война: новые тенденции развития
Нетрадиционные средства противоборства могут оказать решающее влияние на развитие политического процесса.
По мере приближения к порогу третьего тысячелетия человечество открывает все новые возможности познания и средства развития среды своего обитания. Кажется, что преодоление этого магического рубежа приведет к тотальной смене стереотипов человеческого мышления во всех областях знания и деятельности. В не меньшей мере это коснется и области военной, единственной, где деятельность человека осознанно направлена не на созидание, а разрушение.
