Когда этот расчет не оправдался, Гитлер впервые оказался в положении, из которого, как он сам чувствовал, ему не выпутаться. До сих пор в мирное время он одерживал свои победы, используя блеф и уступчивость своих политических противников, а во время войны имел дело с противниками, которые уступали в материальном и моральном отношении или даже были буквально парализованы страхом перед мощью Германии. Англию нельзя было победить ни путем молниеносной войны, ни посредством применения стратегической внезапности. К «войне нервов» она была хотя и не совсем нечувствительной, но благодаря своему энергичному премьер-министру в значительной степени стала невосприимчивой. Если она такую войну выдержит, то ей будет обеспечена растущая поддержка Соединенных Штатов. А за всем этим, по твердому убеждению Гитлера, настороженно следил Советский Союз. Поэтому Гитлер не бросил все силы против Англии – мысль о скрытом противнике на востоке с самого начала удерживала его от этого. Вместо того чтобы немедленно воспользоваться серьезной слабостью англичан и объединить силы держав оси для теснейшего сотрудничества в борьбе против одного общего противника, Гитлер позволил войне против Англии принять статичный и неопределенный характер, затем нанес несколько тяжелых ударов, но не смог решиться на осуществление широких стратегических замыслов против своего ожесточенного противника. К последним меньше всего относилась высадка в Англии. Ее успех, даже в глазах самого Гитлера, был в высшей степени сомнительным. Более осуществимым был план захвата всего бассейна Средиземного моря от Гибралтара до Суэцкого канала, а также Среднего Востока при продолжении одновременно с этим беспощадной блокады Британских островов. Нужно было сосредоточить все усилия на достижении обеих этих целей.
Такая стратегия требовала теснейшего сотрудничества с итальянцами, Хорошо продуманного распределения обязанностей и, в случае необходимости, совместных действий при трезвой оценке возможностей своего итальянского союзника.
Ничего этого не было с самого начала. В течение всей войны так и не было осуществлено планомерное совместное германско-итальянское руководство военными действиями, основанное на безграничном взаимном доверии. Сначала Гитлер не считал его необходимым. Он не желал его принципиально, хотя бы уже потому, что при охватившей его прямо-таки болезненной подозрительности не хотел делиться с другими своими планами и замыслами. К тому же властолюбивая натура Гитлера не допускала возможности какого-либо чужого влияния на его планы. Муссолини, в свою очередь, полагал, что сможет вести войну и без помощи Германии, и ревниво стремился к своей самостоятельности. Только поражения Италии, и то в условиях, которые неизбежно должны были привести к ущемлению крайне болезненного самолюбия итальянцев, заставили немцев и итальянцев совместно выступить на полях сражений, чтобы оказать сопротивление растущей мощи англичан.
Гитлер считал итальянские вооруженные силы достаточно сильными и способными добиться успеха на театрах военных действий, намеченных для Италии. К тому же потребовались бы довольно деликатные переговоры с целью убедить дуче, прежде чем это будет доказано действительностью, в том, что его вооруженные силы неспособны выполнить те задачи, которые он на них, разумеется, возлагал. Итальянское военное командование, конечно, было менее глухим к тактичным немецким предложениям, так как им была хорошо известна их собственная военная слабость. Но оба диктатора были пленниками своего престижа и своей идеологии и в каком-то странном ослеплении считали их прочной гарантией победы. Таким образом, Гитлер не обращал внимания ни на какие предупреждения о слабости итальянцев. Последняя явно проявилась не только в конце войны с Францией, когда итальянцам не удалось добиться даже скромных успехов на Альпийском фронте. Еще до войны, весной 1939 г., германский генеральный штаб составил обстоятельный документ о «пределах возможностей итальянской империи в войне», в которой в неприкрашенном виде были изложены слабости итальянцев. Гитлер, которому был представлен этот документ, приказал немедленно изъять его из всех штабов, считая недопустимым подрывать доверие к партнеру по оси и будущему военному союзнику. Даже высокие требования Муссолини на поставку оружия и других военных материалов, с выполнением которых он связывал осенью 1939 г. свое немедленное вступление в войну, не вызвали у Гитлера никакого скептицизма. Может быть, он рассматривал эти требования на оружие только как уловку итальянцев, не желавших принимать определенного политического решения.
В действительности же вооружение и оснащение итальянских вооруженных сил в 1940 г. было совершенно недостаточным и во многих отношениях устаревшим. Из 59 дивизий двухполкового состава, имевшихся на самом полуострове, а также в Сардинии и Сицилии, по итальянским данным, из-за отсутствия вооружения и оснащения только двадцать дивизий были доведены до 70% штатного состава военного времени, а двадцать других – до 50%. Для полной отмобилизации не хватало всего, армия не могла даже обуть всех резервистов. Хотя еще война в Абиссинии показала все огромное значение военных запасов, они не были созданы в достаточных размерах, так как формирования, действовавшие в Испании с 1936 по 1939 г., были оснащены и снабжались целиком за счет армии.
Танковые части состояли в основном из трехтонных усовершенствованных английских танкеток Карден-Ллойд периода первой мировой войны; эта машина была вооружена двумя пулеметами и имела лишь противопульное бронирование. Итальянцы располагали всего сотней 11-тонных танков с броней, защищавшей от поражения 20–мм снарядами. Точно так же не хватало противотанкового и зенитного оружия, моторизация находилась еще в зачаточной стадии. Техническое оснащение итальянской армии тормозилось слишком незначительной мощностью военной промышленности и нехваткой средств. Моторизованных или танковых дивизий, которые могли бы выдержать сравнение с соответствующими немецкими соединениями, не было. Три дивизии имели организацию, позволявшую перебрасывать их на автомашинах, однако своими автотранспортными средствами не располагали. Две дивизии были полностью моторизованы, три дивизии можно было с указанной выше оговоркой назвать танковыми. Основная масса молодых офицеров состояла из поверхностно обученных офицеров запаса, дополнявших слишком незначительное количество кадровых офицеров. Одновременно с этим они в какой-то мере заменяли собой и унтер-офицеров, поскольку унтер-офицерский корпус был крайне немногочисленным и к тому же использовался исключительно для выполнения внутренних административно-хозяйственных функций. Количество пехоты в пехотной дивизии, имевшей только два полка, было доведено до нормы благодаря включению в состав дивизий частей фашистской милиции. Боевая подготовка этих частей и их командный состав были значительно хуже, чем в армейских частях. В общем, в отношении командования, вооружения и боевой подготовки итальянская армия уступала всем своим противникам.
Хотя военно-воздушные силы и насчитывали 3700 самолетов, но большинство из них представляло собой устаревшие типы. Итальянские летчики имели довольно высокий боевой дух и были готовы к боевым действиям. Но характерным для авиации еще с времен Бальбо{9} было стремление к импонирующим спортивным рекордам и недостаточно хорошая боевая подготовка.
Военно-морской флот, по-видимому, находился в лучшем состоянии, чем остальные виды вооруженных сил, и мог выполнить стоявшие перед ним задачи. 8 линейных кораблей, 20 крейсеров, 53 эскадренных миноносца, 68 миноносцев и 111 подводных лодок теоретически представляли собой такие силы, которые при большой занятости английского флота на других морях должны были без труда добиться господства на Средиземном море и удержать его. Но и военно-морской флот имел серьезные недостатки. Его боевая подготовка так же мало отвечала современным требованиям, как и боевая подготовка армии и авиации. Итальянский флот особенно пренебрегал обучением ведению боевых действий в ночных условиях и поэтому избегал ночного боя в противоположность немецкому и английскому флотам. Сильная централизация управления, типичная для всех составных частей вооруженных сил, душила самостоятельность среднего и низшего командования. При сравнении своего флота с английским у итальянцев появлялось чувство собственной слабости, которое до некоторой степени сковывало их действия, хотя и не находило подтверждения в численном соотношении флотов. Отсутствие авианосцев затрудняло действия флота. Правда, в узком Средиземном море их вполне могла заменить морская авиация, базирующаяся на береговые аэродромы, но для взаимодействия флота с авиацией в этом решающем районе было сделано очень мало.
