Сержанту Ритчарду не захотелось. Поскольку Забриске “не назвал фамилий и не сказал ничего конкретного, что подтвердило бы его рассказ”, сержант Ритчард (по версии официального отчета) “не придал значения состоявшейся беседе и не счел нужным уведомить о ней Департамент полиции Лос-Анджелеса”…
Девушки, ночевавшие в общей спальне 8000, звали Сэди Мэй Глютц (Сьюзен Аткинс настаивала, чтобы ее называли именно так) Безумной Сэди. И не только из-за этого смехотворного имени. Она была слишком уж счастлива, учитывая то, где находилась. В самые неподходящие минуты она взрывалась смехом или распевала песенки. Без всякого предупреждения она могла бросить все свои занятия и начать веселый танец. Утреннюю зарядку неизменно делала без трусиков. Похвалялась, будто бы занималась всеми видами секса, какие только можно вообразить, и неоднократно склоняла к этому своих товарок.
Виржиния Грэхем считала ее чем-то вроде “вконец испорченной девицы”, которая играла эту роль, чтобы никто не догадался, насколько ей страшно на самом деле.
Однажды, когда обе сидели без дела в комнате контроля, Виржиния спросила:
“А за что тебя взяли?” — “За убийство первой степени”, — как ни в чем не бывало отвечала Сьюзен.
Виржиния не могла в это поверить; Сьюзен выглядела совсем еще девочкой.
Во время именно этого разговора, очевидно, имевшего место
3 ноября, Сьюзен мало говорила о самом убийстве — только о том, что ей придется стать соответчицей: парень, которого держат в окружной тюрьме, нашептал про нее полицейским. Допрашивая Сьюзен, Уайтли с Гуэнтером не упомянули о показаниях Китти Лютсингер, — и Сьюзен, естественно, решила, что стукачом был Бобби Бьюсолейл.
На следующий день Сьюзен открыла Виржинии, что человека, в убийстве которого ее подозревают, звали Гари Хинман. Она сказала, что в этом деле замешаны она сама, Бобби и еще одна девушка. Эту “другую девушку” в убийстве не обвиняют, сказала она, хоть та не так давно побывала в “Сибил Бранд” по совершенно другому обвинению; ее выпустили под залог, и сейчас она поехала в Висконсин забрать ребенка[80].
Виржиния спросила: “Ну, так ты это сделала или нет?”
Сьюзен поглядела на нее, улыбнулась и сказала: “Конечно, сделала”. — Вот так просто.
Только полиция все перепутала, сказала она. У них получается, будто Сьюзен держала мужчину, пока парень бил его ножом, а это глупо, потому что такого большого мужика ей было бы не удержать. Все было как раз наоборот: парень держал, а она сама втыкала нож, четыре или пять раз подряд.
Больше всего Виржинию потрясло (скажет она позднее), что Сьюзен говорила об этом как о “совершенно естественном занятии на любой день недели”.
Темы разговоров Сьюзен не ограничивались убийствами. Предметы обсуждения варьировались от психических феноменов до ее опыта полуобнаженной танцовщицы в Сан-Франциско. Еще будучи там, призналась Сьюзен Виржинии, она повстречала “этого человека, Чарли”. Он был самым сильным из всех живущих. Он бывал в тюрьме, но никому не удалось сломить его. Сьюзен сказала, что выполняла его распоряжения без разговоров; все они так делали, все дети, жившие вместе с ним. Он был их отцом, их лидером, их возлюбленным.
Это Чарли дал ей имя Сэди Мэй Глютц.
Виржиния заметила, что не сочла бы это большой услугой с его стороны.
Чарли собирался повести их в пустыню, сказала Сьюзен. Там была пещера, большая дыра вниз, в Долине Смерти, только Чарли знал, где она, — но там, глубоко внизу, в самом центре Земли скрывалась целая цивилизация. И Чарли собирался забрать “Семью”, нескольких избранных, с собой в эту бездонную яму, чтобы они жили там потом все вместе.
Чарли, призналась Сьюзен Виржинии, был Иисус Христос.
Сьюзен, решила Виржиния, совсем свихнулась.
Ночью 5 ноября погиб молодой человек, который мог бы представить решение загадки убийств Тейт — Лабианка.
В 19:35 офицеры Департамента полиции Вениса прибыли по вызову к снимаемому Марком Россом дому 28 по Клабхаус-авеню, у самого пляжа. Они нашли тело юноши (приблизительный возраст 22 года, кличка Зеро, н/и неизвестно), лежавшее на матрасе, на полу спальни. На ощупь тело покойного еще было теплым. На подушке были следы крови, а на правом виске — отверстие, сходное с входящим пулевым. Рядом с телом была найдена кожаная кобура и восьмизарядный револьвер 22-го калибра производства “Айвер-энд-Джонсон”. По словам присутствующих (мужчины и трех девушек), Зеро совершил самоубийство в процессе игры в "русскую рулетку".
Истории, рассказанные свидетелями (которые назвались Брюсом Дэвисом, Линдой Болдуин, Сью Бартелл и Кэтрин Гиллис и пояснили, что проживают в доме временно, пока Росс в отъезде), совпали до последней детали. Линда Болдуин показала, что сама она лежала на правой стороне матраса, а Зеро — на левой, когда Зеро, увидев кожаную кобуру на столике у кровати, сказал: “О, вот и пушка”. Он вынул револьвер из кобуры, и мисс Болдуин заметила: "Там только одна пуля". Держа револьвер в правой руке, Зеро крутанул цилиндр, приставил дуло к своему правому виску и нажал на курок.
Остальные, находившиеся в других помещениях дома, услышали нечто, по их словам, напоминавшее разрыв хлопушки. Когда они вошли в спальню, мисс Болдуин сказала им: “Зеро застрелился, прямо как в кино”. Брюс Дэвис признался, что поднял с пола револьвер. Затем они позвонили в полицию.
Офицеры не подозревали, что все присутствующие были членами “Семьи Мэнсона”, жившими в Венисе с момента своего освобождения после рейда на ранчо Баркера. Поскольку, опрошенные раздельно, они повторили одну и ту же историю, полицейские приняли объяснение с "русской рулеткой" и в графе "причина смерти” проставили: “Суицид”.
Тем не менее у полицейских было сразу несколько довольно веских причин для сомнений, которым, однако, никто из них так и не поддался.
Когда офицер Джерром Боен позднее попытается снять с револьвера отпечатки пальцев, он их не обнаружит. Да и на самой кожаной кобуре никаких следов не окажется.
И когда полиция исследует револьвер, выяснится, что Зеро здорово переоценил свою удачу. В револьвере будут обнаружены семь боевых зарядов и лишь одна пустая гильза. Он был заряжен "под завязку", без единой пустой камеры.
Некоторые члены “Семьи”, включая и самого Мэнсона, все еще содержались в тюрьме городка Индепенденс. 6 ноября следователи по “делу Лабианка” Патчетт и Сартучи, сопровождаемые лейтенантом Бердиком из ОНЭ, отправились туда побеседовать с ними.
Патчетт спросил у Мэнсона, не известно ли ему что-либо об убийствах Тейт или Лабианка. Мэнсон ответил: “Нет”, на чем разговор и был завершен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
