чтобы меня было видно, присел на корточки и раскрыл руки.
— Соня, беги ко мне! — громко сказал я.
Не знаю, что было бы, если бы девочка растерялась. Но, кажется, она настолько была испугана происходящим, что надеялась только на чудо, которое позволит скорее всему этому ужасу закончиться. И тут она поняла, что шанс есть. Поэтому рванула, словно спринтер на дистанции, и уже через несколько секунд болталась у меня на шее.
— Лолд, спасите нас! Спасите маму! — из глаз её текли слёзы, и она уткнулась крохотным и мокрым личиком мне в шею. — Спаси нас, лолд!
Степан, хоть и находился под дурманящим действием самогона, всё равно понял, что ему угрожает опасность. Поэтому он схватил бесчувственное тело жены, прижал к себе левой рукой, а в правой сверкнул нож.
— Я убью её, если приблизишься, — прорычал он, отступая от того места, где стоял. — Верни девчонку и не мешай нам уходить!
В лесу что-то жутко завыло, и я почувствовал, как Соня вздрогнула всем телом и ещё сильнее вжалась в меня.
— Не отдавай меня, — прошептала она мне на ухо. — Мой папа — сумаседсий.
За мощной фигурой Степана мелькнула ещё более громоздкая фигура старшины боевых магов. Алексей примерялся, прекрасно понимая, что любое неверное движение может стоить жизни женщине, бессильно мотающейся в руках безумного мужа.
— Иди, куда хочешь, — кивнул я ему. — Девочку я тебе не отдам.
— Тогда я… — он хотел снова начать угрожать мне, но тут видимо даже его замутнённый мозг понял, что без ребёнка идти будет проще. — Я вернусь за ней, — прорычал он, по-прежнему отступая спиной.
— Протрезвеешь, приходи, поговорим, — ответил я, не двигаясь с места. — Мне есть, что тебе сказать.
Я специально так сказал, чтобы ввести его в заблуждение.
Дальнейшее заняло всего несколько секунд. Рука Кирилла появилась словно из ниоткуда и перехватила нож, резко потянув его от горла женщины. Пока Степан пытался пересилить возникшее препятствие, сзади на него навалился Богатырёв. Причём, у него, судя по всему, была особая магия, обездвиживающая противника, потому что беглец из острога вдруг выпучил глаза, пытаясь что-то сделать, но не мог пошевелить даже пальцем. И сказать ничего не мог. Чудесная магия, надо будет попробовать перенять.
Тут оказалось, что совсем рядом со мной находится Стас. Надо же, а я его и не замечал.
— Соня, я тебя всего лишь на минутку передам дяде Стасу, хорошо? — сказал я ей на ухо, хоть и тихо, но уже не шёпотом. — Мне нужно помочь твоей маме.
— Холосо, — совсем по-взрослому согласилась девочка, и я протянул её следопыту.
Он подхватил Соню, а я подскочил к остальным. Вытащив шприц, я скинул колпачок и ввёл содержимое в плечо Степану. Алиной уже занимался Кирилл. Он положил женщину на землю и прослушивал пульс.
— Что с ней? — я присел рядом, не обращая внимание на то, как корёжит от сыворотки пьяного бугая.
— Кажется, он напоил её этой гадостью, — пожал плечами Кирилл. — Только в очень большом количестве. Жива, но без сознания. И запах…
На счастье, у меня оказалось два шприца. Без раздумий я скинул колпачок со второго и ввёл сыворотку Алине. Её сразу же скрутил спазм. Она приподнялась над землёй, опираясь только затылком и пятками, а затем снова упала.
Соня стояла рядом и гладила маму по волосам, пока продолжались судороги. Она лишь раз спросила:
— Мама поправится?
На что я кивнул, и этого ребёнку оказалось достаточно.
Когда судороги закончились, я подхватил Алину на руки, и мы двинулись в сторону лагеря. Степан шёл сам. После укола он постепенно пришёл в себя. Теперь он переставлял ноги безвольно, словно кукла, руки болтались вдоль тела, а голова свешивалась вниз. При этом он постоянно бормотал себе под нос:
— Да как же это? Чего ж я творил-то? Почему ж такое? Зачем это? — и прочее подобное.
Судя по всему, сыворотка приводила сознание человека в более-менее исходное состояние, и он начинал осознавать всё то, что натворил в пьяном виде. Меня это полностью устраивало, пусть помучается, понимая, что наделал в последние дни.
В лагере нас приветствовали, но без особого энтузиазма. Я заметил, что очень многие выпивают, и их поведение тут же изменяется.
Даже Сквозняковский, который помог бежать Степану, сам никуда не делся, а по-прежнему выпивал в остроге. Он посмотрел на нас мутным взглядом и отсалютовал возвращённому арестанту.
— Отобрать алкоголь, — распорядился я. — Утром будет суд.
Алину и Соню снова отдали под присмотр целителя. А я направился прямиком к Горитрубову. Никакой тайны из его местоположения не делалось. Он суетился возле своего внедорожника, внутри которого стоял внушительный перегонный куб.
— Приветствую мага огненной воды, — мрачно проговорил я, присаживаясь на стул, стоящий неподалёку, который, видимо, использовался Горитрубовым в то время, когда не нужно было контролировать процесс. — Новая партия?
— Приветствую вас, лорд, — маг склонился в почтительном приветствии, что даже сбило меня немного с толку, потому что как такого ругать? — Какими судьбами? Или у вас уже всё кончилось? Вы бы Тимофея прислали, как обычно. У меня тут специально для вас припасено самое лучшее…
Слова из него лились, словно самогон из чарки. Более того, сам создатель дурманящего пойла был до неприличия трезв, учтив и благожелателен.
— Оставь, — я остановил его жестом, и он вопросительно вскинул бровь. — Я как раз к тебе по поводу твоего самогона.
— Неужели вашей светлости не понравилась предыдущая партия? — с ненаигранной болью в голосе спросил Горитрубов. — Я так старался, лучшие листья отбирал. Тут, конечно, материал не такой богатый, как в Новых землях, немного изменён генетически, но всё-таки вкусно получилось… Вроде бы.
— Как вас по имени-отчеству? — я сделал вид, что забыл.
— Пал Матвеич я, — отозвался маг.
— Так вот, Пал Матвеич, — проговорил я, стараясь понять, он действительно не понимает, что происходит из-за его пойла, или прикидывается, — дело не во вкусе, — я попытался вспомнить вкус и нашёл его выше среднего. — С ним как раз всё в порядке. Дело в поведении людей. Вы посмотрите на них. После первого глотка человек превращается в ленивое животное, которого на свершения может поднять лишь такая же животная агрессия. Или это в порядке вещей?
— Как? — Горитрубов так
