Читаем без скачивания Машина-Орфей - Рэй Олдридж

Он хотел было раздавить это устройство, но потом подумал, уж не содержит ли оно каких-нибудь деталей, позволяющих проследить, что с ним происходит. Он дочиста вытер овоид о жесткие волосы гетмана и передал его Низе.

– Положи это в карман. Кто знает? Вдруг это тебе пригодится.

Он перекатил тело и стал поворачивать запоры, которые держали спину брони, прикрепляя ее к грудному пластрону, потом стал снимать детали брони с трупа.

– Что ты теперь делаешь, Руиз? – спросила неспокойно Низа.

Он посмотрел на нее и увидел, как она побледнела.

– Я как раз подбираю тебе твой новый гардероб.

Ему было приятно, что она не стала немедленно истерически протестовать. Она секунду постояла неподвижно, а потом неуверенно кивнула.

– Понятно, – ответила она.

– Это для нас единственный шанс подойти к Геджасу, как я думаю, – ответил он. Броня уже лежала небольшой кучкой возле Желтого листа, которая сразу же стала казаться меньше и незначительнее, как это всегда происходит с трупами.

Когда с тела было снято все, что необходимо, Руиз встал и подал Низе первый фрагмент брони. Она взяла ее. Видимо, она смотрела, как он это делал, потому что она надела набедренный пояс без колебаний и уверенно.

– Хорошо, – сказал Руиз. Низа была чуть меньше гетмана ростом, но ее мешковатый комбинезон вполне успешно займет пространство внутри брони, чтобы разница перестала быть заметной. Груди ее были больше, но грудная клетка не так развита и мускулиста, как у гетмана, поэтому пластрон сидел на ней вполне правильно.

Она быстро оделась, не тратя лишних движений, и Руиз понял, как хорошо ему от ее спокойствия, – неважно, откуда она его черпает.

Когда она справилась с застежками, если не считать шлема, она остановилась и посмотрела на Руиза.

– Ты думаешь, это получится?

– Надеюсь, – сказал Руиз, – это все, что я смог придумать.

Она нахмурилась.

– Я хочу задать тебе один вопрос, Руиз.

– А нельзя подождать более подходящего случая?

Она покачала своей красивой головой.

– Другого случая может и не представиться, Руиз. Твоя удача не может сопутствовать тебе вечно. Ты и вправду думаешь все эти ужасные вещи, которые ты говорил тогда, в лагере? Ты говорил очень убедительно.

Руиз резко отрицательно покачал головой.

– Да нет же… нет. Как ты могла так подумать? Это было, необходимо, чтобы не дать родериганцам понять, как высоко я тебя ценю и насколько тобой дорожу. Они использовали бы это для того, чтобы уничтожить нас обоих.

Он посмотрел на нее и вспомнил те замечательные минуты, которые они делили вместе. Он почувствовал, как опасные слезы слабости застилают его глаза.

Она посмотрела в сторону, отведя взгляд, словно ей стало неловко за него.

– Но это была правда, то, что ты сказал про мою смерть в Биддеруме? Да? Понимаешь, мне кажется, я всегда знала, что я была мертва, когда ты меня нашел. И что ты дал мне вторую жизнь. Я всегда знала. Иногда я спрашиваю себя, может быть, ты дал мне и вторую душу? Мне кажется, я не могу понять сама себя.

Он не знал, что ей ответить.

Наконец она сказала:

– Я понимаю, ты не можешь мне ничего рассказать. Я знаю, что ты не всегда уверен и в своей душе.

– Это правда, – сказал он мрачно, – Низа… Я хочу попросить твоего прощения за то, что ударил тебя там… на Родериго.

– Я уверена, что ты считал это необходимым.

– Да, в этом-то все и дело…

– Тогда зачем извиняться?

Он попытался улыбнуться.

– Это тяжелым камнем упало мне на сердце.

Она пожала плечами.

– И что, по-твоему, я должна с этим сделать?

– Не знаю, – сказал он смиренно. – Видимо, ничего уже не сделаешь.

Она посмотрела на него странным взглядом, в котором читались сразу и гнев, и жалость.

Он не мог вынести этого взгляда, поэтому закрыл глаза, не желая даже знать, что говорит ему этот взгляд.

В следующий момент голова его резко отлетела назад, потому что она ударила его рукой в перчатке по щеке.

Он дотронулся до пораненной губы и посмотрел на нее в таком остолбенении, что не мог говорить.

Она улыбнулась холодной, но невымученной улыбкой.

– Теперь мы в расчете, – сказала она.

К его вящему изумлению она наклонилась над ним и поцеловала… легчайшим прикосновением губ.

Потом она взяла шлем и натянула его на голову.

Руиз нашел кусок полусгнившей веревки и завязал один конец петлей у себя на шее. Он воспользовался виброножом, чтобы так подточить волокна веревки, что они держались только на нескольких ниточках. Другой конец веревки он вручил Низе.

– Я твой пленник, – сказал он с улыбкой, полной надежды.

Потом он критически ее осмотрел. Кончики ее волос свисали по спине на большую длину, чем у гетмана. Он взял вибронож и срезал их. Он спрятал вибронож в рукаве и стянул манжет потуже.

Она была настолько хорошо замаскирована, как он даже и не смел надеяться. На самом деле, если бы не изуродованный труп, который лежал между ними, он по-прежнему считал бы, что Желтый Лист смотрит на него через прорези страшной омерзительной маски. Царская осанка Низы показалась ему жутким подобием презрительной и горделивой походки гетмана, настолько убедительным, что он поневоле вздрогнул.

– Послушай, – сказал он, – ты должна ходить так, словно ты собственница всего мира, словно все остальные люди – дерьмо, налипшее тебе на сапоги. Ты сможешь так сделать?

– Конечно, – сказала она, – я тебе хочу напомнить, что в течение большей части моей жизни отношение мое к людям и миру было именно таким – до совсем недавнего времени, собственно говоря.

– Я забыл, – сказал он, широко улыбаясь. – Ну, тогда хорошо. Ты должна помнить еще и о том, чтобы ни в коем случае не разговаривать. Когда мы выйдем на открытое пространство, родериганцы станут использовать против нас шарики-шпионы или мониторы слежения на дальних дистанциях, поэтому нам надо сыграть наши роли в совершенстве. Не важно, что произойдет, не важно, что буду делать я, – ты должна вести себя в точности так, как вела себя гетман.

– Я запомню, – они немного помолчали. Потом она снова заговорила.

– Мне так радостно видеть, что ты стал немного похож на прежнего себя, Руиз Ав. Ты казался мне таким холодным, таким отдаленным, с тех пор, как мы покинули Моревейник, – я едва знала, что тебе сказать. Наверное, в твоем мире снов случилось что-то приятное – что-то, что тебя немного вылечило.

Голос ее звучал неуверенно, словно она и радовалась и все-таки была настороже.

– Да… это был приятный сон, – сказал Руин, думая о Лиил и ее приятной выдуманной жизни. Он очень надеялся, что Низа не станет допрашивать его дальше. Хотя он устал от того, что ему все время приходилось говорить неправду, он все же не видел никакой необходимости в том, чтобы сказать ей про Лиил.

Но она больше ни о чем не спрашивала, и чуть погодя он сказал:

– Надо идти. Ты иди первая и веди меня, а я послушно последую.

Потом он заставил еще одним куском сгнившей веревки связать себе руки за спиной, чтобы все выглядело так, что у него нет никаких возможностей бежать или сопротивляться. Если он будет вести себя аккуратно и не двигать руками.

– Еще одно, последнее, – сказал он. – Если что-нибудь пойдет совсем скверно или если меня поймают или убьют, постарайся сбежать. Броня сможет защитить тебя от попадания практически любого оружия, если не считать выстрела из энергомета почти в упор. У тебя будет шанс убежать.

Он не посоветовал ей никакого места на острове, где она могла бы найти убежище, потому что его скорее всего просто не было. И все же он хотел бы, чтобы она жила как можно дольше.

Она кивнула, и страшная маска сверкнула в ответ.

Геджас расхаживал беспокойно взад-вперед под орудийной аркой, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на свои экраны мониторов.

Его устройство слежения предупредило его низким мелодичным сигналом, когда зашевелилось вживленное в мозг Желтого Листа устройство, когда оно стало перемещаться в пространстве. Ему показалось, что это слишком уж быстро. Он ожидал, что ему придется стоять лагерем в холмах долгое время, как минимум несколько дней. Он нетерпеливо ждал перед другим экраном, который должен был включиться, когда шарик-шпион перед пещерой начал бы передавать изображение. Шарик пока парил над входом в туннель.

Когда Желтый Лист появилась из туннеля, ведя безумца на веревке, затянутой петлей-удавкой, он почувствовал волну облегчения, которая омыла все его существо. Он не очень раздумывал над тем, что произошло с женщиной с примитивной планетки, но потом его внимание привлекла какая-то странность в походке Желтого Листа. Она, казалось, шла с большей легкостью, с большей сексуальной притягательностью, словно ее бедра были смазаны маслом. Облегчение, которое он сперва почувствовал, сменилось бешеной завистью. Она наверняка устроила себе поблажку, потребовала от безумца, чтобы он ее удовлетворил, там, в пещере виртуального Компендия.