что ты тут устроил? — хмуро поинтересовалась она, держа в руках какую-то деревяшку.
— Просто растормошить нельзя было?
— И избежать возможности ударить тебя? Хе-хе! — хихикнула Кейтлетт. — За кого ты меня держишь вообще?! Радуйся, что я не смогла зарядить в темноте пистоль.
— Ты собиралась в меня стрелять? — вытаращился на неё я.
— Ну, не то чтобы в тебя, скорее над тобой. Очень-очень низко над тобой. Но в целом ты верно уловил суть, да.
— Так, по-твоему, нужно будить людей во время кошмара?
— Нет, конечно, но пушки-то у меня нет!
— Сумасшедшая!
— Самовлюблённый болван! Ещё раз ты разбудишь меня криками — я найду пушку!
Утро, вопреки расхожему выражению, оказалось ничуть не лучше вечера. Ветер, который накануне похоже взял выходной, вернулся и с новыми силами пытался меня сдуть. С собой он прихватил своего лучше друга — мороз, заставив меня пританцовывать, пока костёр набирал силу.
— Никогда не задумывался о карьере танцора? — поинтересовалась Ноа, глядя на мои движения.
Сама она стояла полная невозмутимости и всем видом выражая презрение к тому, что в такую чудесную погоду кому-то могло быть холодно.
— Тебе-то легко говорить, у тебя глыба льда вместо сердца!
— Ха-ха, очень смешно. Так по-солдатски! — Ноа осклабилась, готовясь выдать целый поток ехидства. — Рор, ты теряешь свой истинный талант. Сможешь в перерывах между танцами рассказывать свои шутки. Очень, говорят, выгодно: в самых талантливых буквально кидают едой.
— Нет, серьёзно, как ты это делаешь? — Я без предупреждения схватил её за руку, рассчитывая поймать на лжи и доказать, что Кейтлетт тоже холодно, но ладонь Ноа оказалась не только неожиданно мягкой, но ещё и тёплой.
— Это называется закалка, Рор, — вырывая свою ладонь из моих замёрзших рук, заметила Кейтлетт.
— А-а-а, ты из тех сумасшедших, которые каждый год окунаются в прорубь, желая доказать, что это абсолютно противоположное рациональному поведению действие кого-то убедит в их лошадином здоровье?
— Да, — вскинув бровь, спокойно возразила Ноа. — А холодно тут только тебе, рациональный ты наш.
Наконец костёр разгорелся, даря моим промёрзшим насквозь конечностям долгожданное тепло. Пока я отогревал руки, Ноа принялась за готовку, то и дело бросая в мою сторону недовольные взгляды.
— Отогрел свои драгоценные сосиски? — наконец не выдержала она.
— Теперь не мешай мне готовить. Вали отсюда, не знаю, проверь, что там дальше по дороге. — Заметив, что такое ласковое, душещипательное предложение не сильно меня заинтересовало, Кейтлетт добавила: — иначе, я приготовлю всего одну порцию, и, помилуй боги твою душу, если ты попытаешься её сожрать — следующим на корм пойдёшь уже ты.
— Каннибалка! — тихо буркнул я, рефлекторно увернувшись от взмаха половника, которым намеревались заехать мне по голове, и побрёл смотреть на окрестности.
Те, что ни говори, впечатляли. Мне никогда и в голову не приходило, что высокие, упирающиеся в небо горы со своими снежными шапками, горными ручьями и водопадами всего за несколько дней путешествия могли так приесться.
Казалось, что ничто меня уже не сможет удивить, когда за очередным поворотом постоянно петляющей тропинки показалась куча мусора.
Сам по себе мусор меня особо не интересовал. Армия «лунных», по следам которой мы двигались, оставляла его в таких количествах, что волей-неволей возникали мысли об экологии.
Мимо очередной кучи я бы прошёл даже не взглянув на неё, однако эта была особенной. Хотя бы тем, что над ней, словно флаг, развевались белые, судя по рюшечкам, явно женские панталоны.
Несомненно, что в армии «лунных» были и другие женщины, кроме Ноа. Одну такую я даже видел мельком как-то: это прелестное, невинное создание по известной только одной ей нужде тащило, взвалив на плечо, огромное бревно. И судя по размеру панталон, они бы ей сгодились разве что в качестве носового платка.
Но не всё же чужими трусами интересоваться! Беглый осмотр остальной кипы вещей показал, что они скорее всего принадлежали Ноа. Это наводило на интересные размышления, и я поспешил обратно, желая поделиться ими с Кейтлетт. Она оказалась совсем не в восторге от предъявленной ей кучи:
— Шикарно! Всегда мечтала увидеть свои вещи, валяющиеся в грязи! — Явно вспомнив задушевные разговоры накануне, Ноа едко добавила: — это так ты решил меня поддержать? Мол, смотри, как тобой дорожат?
— Бабуля, ты разбираешься в людях, как… — я кивнул на «флаг», — в современной моде.
Ноа насупилась, показывая, что если я сейчас же не объяснюсь, кого-то будут бить. Я, решив, что второй раз за утро получать по голове не стоит, поспешил внести ясность:
— Зачем выбрасывать твои вещи?
— Даже не знаю! Ещё сильнее унизить меня? Выкинуть лишнюю ношу?
Такой её ответ показался мне откровенно дурацким.
— И сделали это посреди гор, потому что до этого были сильно заняты? Нет, это сделал кто-то, кто в курсе, что ты идёшь позади…
— Что за вздор? — насупилась Ноа. — Это могло прийти в голову только… Альту… — горы пронзил яростный крик. — Альт Цион! — Кейтлетт развернулась, направившись обратно в лагерь. — Ты идёшь или как?! Мы должны торопиться!
— Какой запал! Какая экспрессия! — оценил перемену настроений я.
— Когда я доберусь до него, ему ох как не поздоровится. Я доберусь до этого ленивого крысёныша и придушу его вот этими вот руками!
— Трусами… — поправил её я.
— Что? — холодно спросили у меня, намекая, что придушить можно не только Альта Циона.
— Ничего-ничего, продолжай кипеть.
***
В тот день мне так и не удалось позавтракать. Еду Ноа, конечно, приготовила, но не успел я взять миску с ложкой, как Кейтлетт, продолжая полыхать гневом, криками погнала меня в путь.
Она и в обычные дни двигалась весьма резво, но сегодня это было что-то с чем-то. Казалось, всё, что её сейчас интересует, это нагнать своего незадачливого адъютанта. Первые пару часов мне удавалось как-то за ней поспевать, однако затем мои ноги словно налились свинцом, а лёгкие кто-то поджёг.
Хотелось упасть ничком, свернуться калачиком и плакать, а Кейтлетт продолжала гнать меня вперёд без передыху, периодически подначивая:
— Живее! У тебя же на гербе тигр, а не черепаха!
— Хоть осьминог, только дай отдышаться, а? — взмолился я.
— В гробу отдохнешь…
— Да хоть сейчас!
— Заткнись и иди, слабак! — ещё злее прежнего воскликнула Ноа.
Когда солнце наконец пошло на посадку, шутка про отдых на том свете уже не казалась такой уж несбыточной. Во всяком случае, моё сердце точно отбивало свои последние аккорды, азбукой морзе пытаясь передать сигнал «SOS».
Горы к тому времени изрядно поредели и стали значительно ниже. Мы оказались в небольшой долине, которая отделяла горы от остальной страны. Кроме вездесущих скал здесь наконец появились и другие элементы ландшафта: трава, кустики и
