процесса, оно, по крайней мере, даёт общую картину того, на что он на самом деле похож. Благодаря им я получил представление об изменённых состояниях сознания. Я до сих пор хорошо помню некоторые психоделические сеансы у нас дома, в Ньютоне, штат Массачусетс, где мы с Тимоти жили и принимали ЛСД. Наша комната для медитаций стала ареной самых удивительных и захватывающих путешествий. На целых три-четыре часа (как свидетельствовали часы по нашем возвращении) не было ни Вселенной, ни какого-либо представления о ней, и всё же мир вокруг не был пустым. Это парадоксально, но не более, чем всё остальное, ибо
Брахман сам есть парадокс и содержит в себе всё сущее.
Я расскажу вам об одном из наших сеансов. Комната для медитаций, которую я упомянул, была довольно необычной. Мы возвели в гостиной ложную стенку и устроили за ней комнату для медитаций, так что со стороны казалось, что её там нет. В неё не вело никакой двери. Чтобы попасть туда, нужно было спуститься в подвал из кухни, а потом взобраться по приставной лестнице и влезть в комнату через устроенный в полу люк.
После одного из наших сеансов, когда я наконец вернулся в своё тело, я спустился по лестнице, прошёл через подвал и поднялся в кухню. Там как раз сидела женщина, которая за день до этого приехала на автобусе с юга, чтобы найти работу у нас на севере. Она поселилась у нас и сейчас сидела за столом с чашечкой кофе и раздумывала о работе. В этот момент я появился из подвала. Она посмотрела на меня, и уж не знаю, что она там увидела, но от этого зрелища у неё снесло крышу, потому что она отшвырнула чашку с кофе, ринулась ко мне и бухнулась мне в ноги. У меня в свою очередь тоже чуть не помутился рассудок — представьте себе, что у вас в ногах валяется женщина лет пятидесяти с чем-то, весьма солидная, положительная и довольно консервативной внешности; это так меня поразило, что я бросился вон из комнаты. Уже позднее она рассказала мне, что, когда я появился из подвала, она увидела вокруг меня яркое золотое сияние. Да, ЛСД в те дни был на редкость хорош!
Теперь я понимаю, что именно произошло тогда на кухне: то брахманическое состояние, в которое я вошёл во время нашего психоделического путешествия (чем бы оно ни было на самом деле), просто использовало меня для того, чтобы изменить сознание той женщины и побудить её сделать следующий шаг на выбранном ею пути (каким бы он на самом деле ни был). По крайней мере, моя интерпретация событий была именно такова. Я решил, что лично ко мне они не имеют никакого отношения.
Но всё дело в том, что даже из путешествий, подобных этому, я всегда возвращался назад. Пока внутри нас есть нечто, что заставляет нас возвращаться в этот мир (будь то желания, стремления, привязанности — даже самая, казалось бы, невинная привязанность к знанию), состояние Брахмана будет ускользать от нас. Мы можем работать с теми или иными энергиями и даже превозмочь собственные ограничения, так что на мгновение нам приоткроется возможное, и это, безусловно, очень полезный опыт. Но затем наши привычные мыслительные паттерны всё равно берут своё и притягивают нас назад, в «реальный» мир. Слишком много крючков он забросил в нас, чтобы позволить нам пребывать в этом удивительном состоянии слишком долго.
Давайте рассмотрим ещё несколько определений Брахмана, чтобы познакомиться поближе с этим опытом и наполнить сознание его образами. Имейте в виду, что каждый абзац здесь представляет попытку какого-нибудь мистика описать своё восприятие Брахмана, то есть то, что описать в принципе нельзя.
Возможно, сейчас эти описания покажутся вам совершенно абстрактными и не имеющими никакого отношения к нашей повседневной жизни. Мне думается, что стать нам близкими и понятными, нарастить плоть на костях они могут только в том случае, если мы облечем их своим собственным непосредственным жизненным опытом. Простое знание того, что какие-то посторонние люди думали и писали о Брахмане, никогда не сможет нас полностью удовлетворить. Нам всегда нужно почувствовать всё на собственной шкуре.
И всё же услышать об этом тоже полезно. Всё это может отразиться эхом в том потайном уголке души, который тает подлинную ценность опыта, в котором целостность и реальность нашей личности не зависят от того, что мы сами о себе думаем. Это чувство подлинности в свою очередь даёт нам веру. Она рождается именно там, где мы соприкасаемся с ощущением внутренней достоверности и определённости. А вера помогает нам выйти на поле сражения и принять участие в нашей собственной битве на поле Куру.
В Упанишадах сказано: «И зрящий сольется с океаном Единого, и не будет больше двойственности. Это высший путь, высшая награда, высший мир, высшее блаженство. Частицей этого блаженства живы все живые создания».
Буддийский текст, повествующий о сознании Будды, гласит: «Свободный от формы, чувственного восприятия, эмоций, привычек и самого сознания, он глубок и неизмерим, словно великий океан».
Третий дзэнский патриарх также писал об этом опыте: «В этом мире свойств нет ни «я», ни отличного от «я». Чтобы прийти в состояние гармонии с реальностью, всякий раз, как сомнения поднимутся в душе, скажи про себя: «Не двое». В этом «не двое» ничто не является отдельным. Ничто не исключено, ничто не изъято, «когда» и «где» не имеют значения… Слова. Истину не описать словами, ибо нет в ней ни вчера, ни завтра, ни сегодня».
Я — человек Запада, и корни мои уходят в научную традицию; мне нравится то, как Брахман отражается в физике и тех моделях мира, которые она создаёт. Это близко мне как джняна-йогу. Физические модели говорят нам, что, рассматривая любой материальный объект — будь то человеческое тело, эта книга, воздух, которым мы дышим, или планета Марс, — мы убеждаемся, что он состоит из мельчайших частиц энергии. А если рассмотреть эти самые мельчайшие частицы (о которых, если вспомнить Оппенгеймера, нельзя со всей определённостью сказать, являются ли они «этим» или «тем»; они — лишь некая энергетическая структура), то оказывается, что всё во Вселенной сделано из одного и того же тончайшего вещества и, следовательно, всё взаимозаменяемо. Мои электроны можно в любой момент заменить вашими или электронами звезды. Всё в мире едино, и всё взаимосвязано.
Как это потрясающе, когда у вас больше нет необходимости быть отдельной частью мира, а можно быть
