Когда Луми допила, он снова, как и вчера нанес на ее кожу гель алоэ, и заметил, что девушка меньше вздрагивала сегодня.
Когда Жюльен закончил, Луми уставилась на него с дивана.
– Что такое, Луми? – спросил он. Она достала блокнот, но вместо того, чтобы написать сообщение, пробежала по краю пальцами. Наконец написала одно единственное слово «СПАСИБО».
Он поцеловал ее в лоб.
– Не за что, милая. Завтра вернусь в то же самое время, – сказал он и ушел.
* * *
Луми
Глава тридцать вторая
Луми растянулась на диване и положила журнал на колени. Она читала колонки советов, когда кто-то позвонил в дверь. Жюльен что-нибудь забыл? Она оглядела гостиную и ничего не нашла. Снова прозвенел звонок, и, оттолкнувшись от дивана, Луми подошла к двери.
Она шла на цыпочках. Губы были перекрыты бинтами, и все же она не смогла не улыбнуться, увидев Глорию.
– Привет, милая, – мягко сказала Глория. Он положила руки на плечи Луми и слегка сжала. Сердце Луми переполнилось эмоциями.
Она поискала блокнот, но Глория махнула на диван.
– Не волнуйся, милая. Не нужно говорить, если не хочешь, и не нужно развлекать меня. Я пришла ради тебя. И… принесла тебе вот это.
Она поставила бумажный пакет на столешницу Луми и начала распаковывать его. Там было пять огромных контейнеров «Tupperware» вместе с пластиковыми цилиндрами супа минестроне. Луми подняла блокнот, несмотря на заверения Глории, что ей нужно отдохнуть.
«ГЛОРИЯ… ЗДЕСЬ ЕДЫ НА НЕДЕЛЮ»!
Глория улыбнулась.
– Надеюсь, что так, милая. Только если ты не мало ешь, а судя по твоему виду, так и есть.
Женщина распаковала контейнер с баклажанами и пармезаном и, воспользовавшись тарелкой и лопаточкой из шкафа Луми, порезала и положила на тарелку, полив соусом.
– Я собиралась приготовить тебе sfogliatelles[32], но решила, что вся эта слоистость… бинты… ты понимаешь.
Луми покачала головой.
«ТЫ УЖЕ И ТАК МНОГО СДЕЛАЛА», – написала она и передала блокнот Глории, а потом быстро забрала назад, написала что-то еще и снова передала ей.
«СПАСИБО ❤.»
Глория улыбнулась в ответ и вытерла уголки глаз.
– Не за что, Луми. Я просто рада, что ты в порядке, милая.
Луми кивнула и быстро сжала руку Глории.
Взгляд женщины упал на алоэ, блендер, наполненный сухими хлопьями «Rice Chex», и стакан от смузи, но если она о чем-то и подумала, то говорить не стала.
* * *
К удивлению Луми, ее живот стал бурчать через час после ухода Глории. «Rice Chex» прилипли к одной стороне стекла блендера, когда Луми наполнила его до первой линии и долила воды, а потом и сухого молока. Смесь помогала ей есть, но не чувствовать вкус. Однако в этот раз ее затошнило.
– Ох, что я делаю? – вслух произнесла она. Лучше попробовать баклажаны с пармезаном Глории.
Жюльен был прав: непонятно, что депрессивнее – ее еда или книга. Луми засунула блендер в холодильник, чтобы позже разобраться с ним, и выкинула гид по завещаниям в мусорник. Оставаясь дома, Луми должна видеть то, что заставит ее жить дальше.
Девушка вытащила тарелку с блюдом, приготовленным Глорией для нее, и медленно сняла бинты с губ. После стольких дней смузи и жижи первый кусочек пармезана с баклажаном показался странным, с текстурой. Съев второй кусочек, Луми ощутила в груди нечто похожее на бабочек, которые ласкали и в то же время помогали дышать. Глория молилась за нее, пока готовила это блюдо. Ощутив это в еде, Луми снова испытала благодарность.
Ей захотелось снова увидеться с Глорией, а завтра вернется Жюльен. Но ей надо освободиться еще кое от чего, увидеть то, о чем она думала с той ночи. Луми села на диван, держа в руках блокнот с принтом из ракушек и ручку и долгое время не двигалась.
Потом, словно сама по себе, ее рука начала писать. Обожженная кожа растянулась, когда она ухватилась за ручку, но Луми не остановилась, просто уменьшила давление. Линии стали квадратами, одним, двумя, тремя, и вскоре они уже не помещались в маленьком блокноте. Луми взяла блокнот побольше и начала заново. Тут будут места для овощей, мяса, рыбы и отдельные холодильники. Деревянная стойка с круглыми корзинами, полными банана, юки и тыквы из Вест-Индии. И все это будет в Инвуде.
Луми зажгла короткую приземистую свечку и достала из стола упаковку цветных карандашей. Одну за другой она раскрасила винным цветом бургунди бутылки, темно-оранжевым тыкву, серебристым рыбную чешую. Девушка уставилась на свой рисунок и откинулась на спинку дивана, прижимая резинку карандаша к губам. Для начала можно сделать окошко выпечки, как она мечтала в «Каралуне». Она могла ввести определенное меню, как в «ДЭКС». Как бы ей ни нравилось каждый день придумывать новые блюда, она заметила, что клиентам нравится знать, чего ожидать. Ей нужен будет план маркетинга. Устного слова недостаточно для ресторатора, мечтающего прославиться за пределами своего района.
Социальные сети – это не ее, и у Луми не было личных аккаунтов, но для нового ресторана придется парочку завести. А потом нужно найти способ познакомить людей со своими блюдами. О! В Линкольн-Центре летом проходит мероприятие, в котором она хотела поучаствовать уже два года с самого открытия «Каралуны».
Тогда у нее будет стол, платформа и возможность встретиться с людьми, завести знакомства, пока все будут пробовать ее блюда. ЛИНКОЛЬН-ЦЕНТР, написала она по краям рисунка. Луми никогда не представляла, что скажет такое, но, возможно, она даже приготовит какую-нибудь французско-доминиканскую смесь. Только не буйабес. Ни за что.
Смузи Луми с «Rice Chex»
1 кружка хлопьев «Rice Chex»
⅔ сухого молока
1 чашка воды
Инструкции по приготовлению: не нужно этого делать.
Жюльен
Глава тридцать третья
Переполненный энергией, Жюльен бежал по ступенькам. Уже почти закат, и он пришел как раз вовремя, как и пообещал. Он сдерживал свое слово. Не мог дождаться, когда увидит ее. Забираясь по лестнице, он подумал, что кроме ожогов на груди, ее тело не пострадало. Наверное, они бы могли заняться любовью, если бы проявили осторожность… но ей все еще было больно, и он помнил об этом. Он также понимал, что, скорее всего, о сексе она думает в последнюю очередь.
Однако это хороший знак, что он думает о таких вещах. Это значит, что все медленно возвращается на свои места. Последнюю неделю он мало о чем мог думать, кроме ее выздоровления. Глория и Ричард остались главными
