Две девушки, по одной с каждой стороны от него, захихикали. От его внимания у них буквально текли слюни, но его взгляды были пустыми, остекленевшими. Мэддокс откинул голову назад и сделал большую затяжку из своего косяка, вдыхая это дерьмо и выдыхая тонкий слой дыма. Я сделала шаг ближе, мое тело двигалось само по себе.
Блондинка справа от него уткнулась лицом ему в шею, а ее рука переместилась к его промежности. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда его пальцы обвились вокруг ее запястья, останавливая ее движение. Он положил ее руку на свое бедро, на безопасном расстоянии от своего члена.
Моя рука потянулась к моему горлу, и я сжала нашего ловца снов. Я выдохнула воздух, который, я не знала, что задерживала.
Он поднял голову, глядя в мою сторону.
Наши взгляды встретились.
Я остановилась.
Он сделал паузу.
Время просто, блядь, остановилось.
Мое тело дернулось под его взглядом.
Он смотрел.
Я вздохнула.
Ловец снов впился мне в ладонь, когда я сжала его сильнее. Губы Мэддокса скривились, и в этом не было ничего теплого.
Мэддокс медленно встал с дивана и направился ко мне. Его глаза были сердитыми, безумными. В руке у него все еще была бутылка, и он был наполовину пьян. Я поняла это по тому, как он споткнулся. Я так и не произнесла ни слова, как он схватил меня за локоть и начал тащить вверх по лестнице. Его пальцы грубо впивались в мою кожу, но в тот момент мне было все равно.
Мэддокс затащил меня в комнату и ударил о стену, закрыв дверь ногой. Его тело прижало меня к стене.
— Мэд…
Его губы врезались в мои, прежде чем я успела произнести его имя.
Мир отключился.
Время остановилось., в петле.
Цвета исчезли.
Все просто остановилось, и я застряла в этом моменте
Я перестала думать… только чувствовать. Это. Его. Его губы.
Его губы пировали на мне, как будто он все время жаждал моего вкуса. Он был всепоглощающим, и с таким безумным отчаянием он задерживался на моей коже, и я чувствовала его вкус на губах, на языке. Он завладел моим ртом, как будто он им владел. Как будто он владел мной.
И черт возьми. Он владел. В этот самый момент он владел мной.
Моя кожа гудела под его прикосновениями. Его рука обвилась вокруг моих бедер, и он потянул меня вверх, оторвав пальцы ног от земли, удерживая меня между стеной и своим телом. Мои руки легли ему на плечи, и его мышцы сжались под моими пальцами. Его тело дернулось от моего прикосновения, и он укусил меня. Укусил меня достаточно сильно, чтобы я почувствовала металлический привкус крови на языке.
Это не было сладким воссоединением.
Это был боевой клич. Столько гнева, столько ненависти, столько… страсти.
Я укусила его в ответ, чувствуя, как его губа распухла под моими зубами. Мэддокс застонал, низко и глубоко, и его тело содрогнулось. Почти жестоко. Я не знала, где он начал, а где закончила я. Наша кровь смешалась на наших языках, но мы не перестали целоваться. Не прекращали бороться за доминирование. Не прекращали... прикасаться друг к другу.
Этот поцелуй.
Этот момент.
Это… чувство. Мучение. Любовь. Ярость. Страсть. Негодование. Тоска. Боль. Столько гребаной боли.
Поцелуй замедлился, и мне стало интересно, чувствует ли Мэддокс, как сильно я не хочу, чтобы этот момент заканчивался.
— Ты на вкус как моя… и ложь. Ты чертова лгунья, Лила, — прохрипел он мне в губы.
Разъяренная, я оторвалась от него и ударила кулаками ему в грудь. Ему было больно, сказала я себе. Он не хотел этого; — прошептала я в своей голове.
Но гнев был подавляющим, и последняя тонкая нить моего здравомыслия оборвалась. Я ткнула пальцем ему в грудь, достаточно сильно, чтобы он пьяно отшатнулся.
— Я? Я? Я лгунья? — Я закричала ему в лицо. — Ты жил со мной месяцами и лгал МОЕМУ ЛИЦУ КАЖДЫЙ ДЕНЬ! Ты начал наши отношения со лжи. Ты. Сохранял. Секреты. От. Меня.
Его глаза потемнели, а лицо покраснело от ярости, когда он проревел в ответ:
— Я никогда не лгал тебе!
Я сделала паузу, мое сердце колотилось в моей грудной клетке, так сильно, что я думала, что оно вырвется из моей груди.
— Ты все еще думаешь, что ты прав? Ты все еще думаешь, что бы ты ни сделал… было правильным решением?
— Я никогда не лгал тебе.
Я покачала головой, смеясь, но в этом не было юмора. Мой смех звучал так же мертво, как и мое сердце.
— Ты солгал. Ты сломал меня, Мэддокс. Ты сломал меня… больше, чем Кристиан и его отец. У тебя была возможность сделать это, и ты использовал ее.
— Я никогда не лгал тебе, — снова сказал он тем же безжизненным тоном. Как будто он так старался убедить себя.
— Что это было тогда, если не ложь?
Мэддокс бросился вперед и толкнул меня назад. Его грудь врезалась в мою, и он снова прижал меня к стене.
— Я защищал тебя. Это не было ложью. Да, я хранил секреты… но я не лгал, Лила. Я этого не сделал. Все, чего я когда-либо хотел, это защитить тебя. Держать тебя в безопасности. Будь счастлива, — прохрипел он. — Я поклялся, черт возьми. Я ПОКЛЯЛСЯ. Я любил тебя, и это не было ложью, — прорычал Мэддокс мне в лицо, его глаза были безумными, и, о Боже, я никогда больше не хотела видеть это израненное выражение на его лице.
Он… любил… меня.
Я вспомнила, как думала о том моменте, когда мы признаемся друг другу в любви.
Я думала, что это будет романтично… Я мечтала, что это будет волшебно. Я и не знала… Наша любовь оказалась зоной боевых действий.
Его руки врезались в стену по обе стороны от моей головы, так близко, что я вздрогнула.
— Но ты лгунья, Лила. Ты обещала мне, что не оставишь меня, но ты это сделала. Я нуждался в тебе… и тебя там не было. Я чертовски нуждался в тебе, и единственный человек, которого я когда-либо, БЛЯДЬ, ЛЮБИЛ, НЕ БЫЛ СО МНОЙ! Итак, скажи мне, Лила. Кто лжец?
— Ты, — прошептала я. Прости меня, я плакала.
Его грудь вздымалась.
Мое сердце замерло.
Мэддокс отступил назад. Мои колени ослабли.
— Ты убила меня, Лила.
Я зажмурила глаза и подавила всхлип. Я убила его…
Нет, я пыталась спасти его… защитить его… принять правильное решение.
Мэддокс снова схватил бутылку и допил до дна, на лице его едва мелькнула гримаса. Я убила его…
Мэддокс Коултер был богом среди смертных. Он был в ярости, ожесточенный и раненый бог. И я подумала, не ошиблась ли я, влюбившись в такого человека, как он.
Я смотрела, как он допил бутылку и начал рыться в мини-холодильнике, доставая еще одну. Боже, он собирался напиться до беспамятства. Он собирался напиться до медленной… смерти.
Я проглотила крик и провела рукой по лицу. Мой язык отяжелел во рту, но я облизнула пересохшие губы и попробовала еще раз.
— Я пришла сюда не ругаться, Мэддокс.
— Ты пришла сюда, чтобы трахаться, — сказал он невозмутимо, без каких-либо эмоций.
— Нет, — выдохнула я сквозь боль. — Я узнала… о твоем отце. Что он… болен.
— О, ты меня жалеешь? — Мэддокс вернул мне мои слова. — Как мило. Лиле Гарсии нужно было выглядеть как маленький ангел, пришедший мне на помощь.
Я вздрогнула, но подалась вперед.
— Я рассталась с тобой, но я все еще твой лучший друг. Раньше мы поддерживали друг друга, и я пришла сюда… потому что думала, что могу предложить тебе свою дружбу.
Он не ответил. Еле-еле даже подтвердил мои слова, если не считать небольшого дерганья гранитной челюсти. Мои руки дрожали так сильно, что мне пришлось прижать их к бедрам, пытаясь остановить дрожь.
— Ты… говорил со своим… отцом?
Тишина.
— Твоя мама звонила мне.
Полная разбитая… тишина.
— Пожалуйста, я пытаюсь. Я хочу быть здесь ради тебя, прямо сейчас. Я могла бы расстаться с тобой, уйти… Но я не отказываюсь от тебя и не отказываюсь от нашей дружбы. Если я тебе понадоблюсь, я буду здесь. Я пытаюсь
Наконец, он дал мне ответ.
Лицо Мэддокса помрачнело. Он подошел ближе, втиснувшись в мое пространство и прижав меня к стене.
