снова мерцает свет, фоном в заложенных ушах звучит еще много странных голосов. Я точно сошла с ума. Это нервный срыв. Возможно, я в обмороке и все происходящее мне просто кажется.
Чувствую невесомость и чужой, но точно мужской парфюм. Меня несут? Кажется да. Только глаза открыть я больше не могу. Веки стали свинцовыми, конечности неподъемными, а мысли текут очень медленно, как под сильным успокоительным. Помню, когда Карима не стало, Ярослав колол мне что-то такое…
— Нашли мальчика, — говорит один из голосов.
— В машину, — командует другой. — Салаева забираем и валим отсюда.
Я снова плыву по воздуху. Хочется закричать, но язык не слушается.
Громкий удар. Это дверь? Так закрываются раздвижные двери на Газелях. Ничего не понимаю. Меня утягивает все дальше в темноту. Нельзя спать. Там Ян. Мне надо к нему.
— Шшш, Ася, это Яр. Все хорошо. Дай себе поспать. Мы забрали Даяна. Едем домой.
— Яр… — с огромным трудом даются такие простые звуки.
— Да. Я здесь, — на меня натягивают что-то теплое. Узнаю одеяло. И запах Березина. Тот самый, с нотками сигаретного дыма, мороза и его самого, такого настоящего. — Спи, любимая.
Здравствуй уютная темнота, наполненная запахом моего мужчины. В ней больше ничего нет. Тепло, спокойно и пахнет надежностью, защитой. Им.
Сквозь нее настырно пробивается яркий свет. Он щекочет в носу и режет глаза. Вытягиваю затекшие ноги. Так хорошо… Хорошо?!
Глаза распахиваются. Резко сажусь на кровати и тут же падаю обратно на подушки от сильнейшего головокружения. Впиваюсь пальцами в простыню по бокам от себя. Держусь за кровать, пока не отпустит.
Я точно в спальне. В чьей? Что происходит? Мне снился Ярослав. Я дышала им. Делаю глубокий вдох, улавливаю в комнате этот же запах. Снова его. Не приснилось?
Сердце сходит с ума. Подгоняет меня встать и найти Даяна. Потом разберусь, что творится и чем накачал меня Салаев, что я никак не приду в себя. В голове все смешалось.
Дверь открывается. Дергаю на себя одеяло, натягивая его по самую шею, и не верю своим глазам.
— Ну привет что ли, — тепло улыбается Березин.
— Скажи, что ты мне не снишься, — хриплю и тут же кашляю. Горло дерет, словно я наелась битого стекла.
— Не снюсь. Держи, — вкладывает мне в руку стакан, сверху накрывает своей большой и теплой ладонью. — Пей, — помогает поднести к губам. Делаю пару глотков странного настоя. — Не кривись, ты пила его уже. Сейчас станет легче.
Через несколько минут и правда отпускает. В голове проясняется, память возвращается странными урывками.
— Где Ян? — смотрю в родные зеленые глаза.
— В гостиной мультики смотрит.
— А где мы? — еще раз осматриваю светлую и очень уютную спальню.
— Еще в Столице. Мы поживем здесь некоторое время. Будет расследование о гибели Карима и захвате вас с Даяном старшим Салаевым. Нам дали охрану, так что мы в безопасности, — коротко рассказывает Яр.
— Обними меня, — голос снова дрожит. Начинают просыпаться эмоции. — Хочу почувствовать, что это и правда ты.
Ярослав забирается с ногами на кровать, поднимает выше подушку, тянет меня на себя и устраивает между ног облокотив спиной на свою груди. Берет в руки мои ладони, перебирает пальчики, тяжело дышит. Я чувствую, как сильно бьется его сердце.
— Думал, что с ума сойду без тебя, — его крепкие руки напрягаются, на запястьях набухают темные вены. — Прости, что не смог защитить…
Глава 17
Ярослав
Аська сильно тормозит еще. Слишком сильный стресс для моей хрупкой девочки. Рассеянный, совершенно растерянный взгляд. Пульс под моими пальцами пытается разогнаться, пробуждая в ней эмоции после сильного препарата. Я бы вколол еще, если бы было можно. Впервые боюсь женской истерики. За ней стоит слишком много.
Настя пока не плачет. Она прижимается ко мне всем телом и мелко дрожит. Подтягиваю к нам край одеяла. Укрываю. Слушаю, как стучат ее зубки.
— Все хорошо, — шепчу ей в макушку плавно укачивая, как маленькую. — Ты в безопасности, — важно, чтобы она слышала мой голос, чувствовала меня рядом. Говорю все, что приходит в голову, что есть внутри меня. — Люблю тебя. Я рядом, маленькая моя.
— Ты не ви — но… — судорожно вдыхает. — виноват, — выговаривает такое сложное сейчас слово. — Не виноват, — повторяет. — Я… — еще один вдох, смешанный со всхлипом. — втянула. Тебя. В это. И сына. Он. Маленький. Такой. А я… — замолкает.
Переворачиваюсь вместе с ней на бок. Слышу, как она плачет. Почти беззвучно, только шмыгает носом и тяжело дышит.
— Ты, — глубокий вдох. — пришел за мной.
— Пришел. Разве могло быть иначе?
— Успел, — слышу ее улыбку.
Разворачиваю на спину, подминаю под себя. Настя и правда улыбается солеными от слез губами. На них блестят прозрачные капельки. Не сдержавшись, наклоняюсь и собираю их языком.
— Еще один шаг и все, меня бы не стало. Только тело, оболочка…
Она говорит, а мне больно. Внутри все рвется от того, что эта сволочь сделала с моей девочкой.
Ничего. Я починю. У меня есть опыт. Вот это ее «Успел» заставляет биться мое сердце с удвоенной силой.
Прикасаюсь губами к ее лицу, стираю влагу пальцами.
— Ты у меня невероятная, Аськ, — шепчу ей в ушко.
— Мама! — в комнату влетает Ян. Быстро переворачиваюсь и слетаю с кровати. Он забирается на нее, на четвереньках подползает к маме. — Гулять пойдем? — смешно плюхается на попку. — Там снееег, — мечтательно тянет.
Столько дней взаперти. Ему очень хочется на улицу. Настя с испугом смотрит на меня.
— Пойдем, — киваю им обоим. — Сейчас маму покормим и пойдем лепить снеговиков и играть в снежки.
— Ура! — ерзает мелкий.
Попав в знакомые условия, гибкая детская психика быстро адаптируется. Даян получил свое ощущение безопасности. Когда будет можно, я найду для него хорошего детского психолога, чтобы воспоминания о случившемся не застряли в подкорке и не превратились в травму, которую он пронесет с собой через всю жизнь.
Со двора нам выходить пока
