подхватить ни звука.
– А я откуда знаю? – старичок пожал плечами и вернулся к работе, разгоняя остатки воды по полу. – На этот вопрос можешь ответить только ты.
…На незнакомые звуки тело Эштона среагировало раньше сознания: лапы напряглись, гребни встали дыбом, хвост заходил туда-сюда, со свистом рассекая воздух над головой. Пару раз Эштону пришлось неловко перевалиться на бок, чтобы увернуться от тяжелой костяной пики, – и потому он не сразу понял, что помещение наполнилось металлическим звоном и топотом. Из-за колонн со светящейся голубоватой жидкостью показались существа, напоминавшие 3D-модели с тренинга в Центре Сновидений, но отличавшиеся размерами и осязаемой физической угрозой, которая от них исходила.
Их было пятеро. Двое чем-то походили на обезьян; коренастые, с мощными руками и клыками, торчащими изо рта, они были с ног до головы покрыты жесткой зеленой шерстью. На концах длинных тонких хвостов топорщились кисточки – у одного ярко-алая, у другого ослепительно белая. В кисточки были вплетены гроздья металлических лезвий; задевая каменный пол, они издавали нежный звон.
Двое других были похожи на гигантских бронированных насекомых – нечто среднее между жуком и скорпионом. Их тела были закованы в переливчатые панцири из гладких пластин, наползающих друг на друга. Они стояли на двух тонких шарнирных лапках, четыре точно такие же конечности шевелились в воздухе, выпуская и втягивая влажные розовые присоски. Круглые лысые головы с фасеточными глазами прикрывали панцирные воротники, над головами жутким веером возвышались длинные гибкие жала с острыми кончиками.
Последний был наиболее антропоморфным из всей пятерки. На нем была одежда – грубые сапоги, светлые штаны и рубашка с широким поясом; к поясу крепилось нечто вроде легкой чешуи из синего металла, закрывавшей грудь и спину. На поясе болтались две кобуры странной формы с торчащими рукоятками то ли оружия, то ли рабочих инструментов. Он был почти на голову выше остальных; сквозь серую, цвета каменной пыли кожу на лице и руках проступали огненные полосы, похожие на трещины в вулкане. От переносицы и надбровных дуг отходили рифленые костяные наросты, загибавшиеся вокруг головы наподобие рогов.
На шее у всех пятерых блестели металлические ошейники со странной светящейся мембраной в центре. Шестой такой же ошейник держала в руке одна из обезьян.
Эштон бросил вопросительный взгляд на старичка, но тот преспокойно размазывал воду по полу, отходя всё дальше к колоннам и не обращая внимания на существ, которые, впрочем, тоже как будто его не замечали.
Человекообразный кивнул, оба жука опустились на все шесть лапок и медленно направились к Эштону. За ними двинулись обезьяны.
– Кто вы такие? – в панике спросил он, безуспешно пытаясь подняться или хотя бы отползти. – Что вам нужно?
Жалобные щелчки и хрипы рассыпались по помещению, отскакивая от стен.
Человекообразный предостерегающе поднял руку; неведомо как в другой руке у него оказался продолговатый металлический предмет с раструбом на конце.
– Спокойно, – сказал он, и эхо несколько раз повторило это слово на разные голоса. – Иначе нам придется тебя обездвижить.
По крайней мере человекообразный говорил на паназиатском, хотя такого акцента Эштон ни разу не слышал. Это вселяло надежду. На тренинге в Центре Сновидений им рассказывали, что, согласно одной из новейших статистических моделей, все сознания, обитающие на Гарториксе, скорее всего, являются человеческими. Значит, внутри жуков и обезьян тоже были люди, и с ними можно попробовать договориться.
– Расслабь ноги, – произнес человекообразный, по-прежнему направляя металлический раструб на Эштона. – Сконцентрируйся на точке чуть ниже копчика и попробуй расслабить ее тоже.
Это было до того похоже на йогу, что Эштон фыркнул. Но выполнить задание человекообразного оказалось не так-то просто. Тело дрожало и отказывалось повиноваться. Когти на ногах скребли по полу, шпоры то ли на пятках, то ли на вывернутых назад коленках угрожающе торчали в разные стороны…
Одна из обезьян обернулась к человекообразному.
– Время поджимает, – сказала она с еще более экзотическим акцентом. – В седьмом секторе сразу две капсулы на подходе.
Человекообразный взглянул на хвост, со свистом рассекавший воздух над головой Эштона, вздохнул и подошел поближе.
– Чипом сюда, – скомандовал он, прищуриваясь поверх раструба. – Мне нужен прямой выстрел.
– Подождите, – пробормотал Эштон, холодея от страха. – У меня уже почти получилось…
Щелчки и хрипы, в которые эхо превратило его слова, слились с быстрым перестуком двенадцати тонких конечностей. Жуки передвигались молниеносно; Эштон не успел опомниться, как они оказались по обе стороны от него. Хвост мотнулся с такой силой, что Эштон едва устоял на ногах. Жук слева упал на пол, подобрав под себя лапки, втянув голову и превратившись в подобие бронированной капсулы. Костяная пика с оглушительным треском врезалась в панцирь и скользнула вниз, не причинив жуку вреда. Жук справа бросился сверху, придавив пику панцирным животом.
В тот же миг острая боль между глаз пронзила Эштона. Отдернув голову, он увидел обезьяну, которая крутила в воздухе на длинной цепи шипастый металлический шар. Скользящим движением обезьяна выбросила вперед цепь – она тут же намоталась на морду Эштону, снова оглушив ударом шипастого шара в переносицу.
– Сейчас будет больно, – услышал он голос человекообразного.
Холодный металл раструба коснулся затылка Эштона. Перед глазами вспыхнул клубок ослепительно-белых нитей, их раскаленный след выжег Эштону мозг, и он перестал видеть.
Сильные руки неожиданно мягко перевернули его на спину. Морду, всё еще стянутую металлической цепью, обтерли прохладным и влажным. Приоткрыв глаза, Эштон с трудом различил серое с огненными прожилками лицо человекообразного, склонившегося над ним.
– Сейчас тебе наденут временный преобразователь, чтобы проверить связки, – сказал он. – Когда я скажу, сделай глубокий вдох.
Дышать и смотреть… Попытавшись пошевелиться, Эштон понял, что ни на что другое попросту не способен. Он ничего не чувствовал от горла до кончиков ног, и поэтому мог только смотреть, как обезьяна с алой кисточкой на хвосте приближается к нему с металлическим ошейником в руках. Ошейник был открыт; на внутренней стороне блестела тонкая синеватая игла.
Нагнувшись над распростертым Эштоном, обезьяна приставила к его горлу иглу и резко надавила.
– Вдох, – услышал Эштон и судорожно втянул в себя воздух.
Пройдя между чешуйками, игла вошла глубоко внутрь, наполнив горло резкой мгновенной болью. Ошейник с тихим щелчком застегнулся на шее, и боль отступила. Всё еще ощущая чужеродный предмет в глотке, Эштон сделал пару осторожных вдохов и выдохов.
– Имя? – требовательно спросил человекообразный, слегка ослабляя цепь на морде.
Эштон назвал свое имя, и эхо вернуло имя странными незнакомыми голосами.
– Работает, – удовлетворенно кивнул один из жуков. – Будем грузить?
– Сейчас, – сказал человекообразный. – Надо выяснить, самец это или самка.
Обезьяна с белой кисточкой на хвосте подошла к
