Читаем без скачивания Последний праведник - А. Й. Казински

Абдул Хади снова крикнул, кидаясь на Нильса, но тот так и не выстрелил. Вместо этого он полетел на бок и почувствовал острие ножа у горла. Хади удивленно переводил взгляд с него на пистолет, и Нильс прекрасно понимал, о чем он сейчас думает: неужели полицейский боится выстрелить? Или пистолет не заряжен? Как бы там ни было, Хади ощутил новый прилив сил и склонился вперед, наваливаясь всем своим весом на нож. Их лица были совсем рядом. Успев в самое последнее мгновение не дать ножу вспороть его горло, Нильс сильно ударил йеменца головой в лицо. На него закапала свежая кровь из разбитой переносицы Хади. Нильс отчаянным рывком выкрутился из его хватки и немного изменил положение. Продолжая лежать на спине и обретя теперь более выгодную позицию для удара, он изо всех сил обеими ногами врезал Хади то ли в диафрагму, то ли в пах, так что тот согнулся пополам. Нильс тут же вскочил на ноги, но пистолет скользнул от него по полу прочь. Нильс снова дважды ударил Хади ногами, один из ударов пришелся по лицу. Пока Хади стонал на полу, Нильс попытался вытащить наручники. Он когда-то проходил курсы и карате, и джиу-джитсу, но все это позабылось. Розенберг позвонил несколько минут назад, «полицейский в опасности» — главный приоритет для полиции. Они должны были уже приехать. Хади попробовал подползти к пистолету, но Нильс опередил его, поднял пистолет с пола, обернулся и… увидел, что Хади исчез.

Нильс пустился в погоню. Вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Снова лестница. Хади стоял у входной двери и возился с замком. Нильс почти нагнал его, и они практически одновременно выбежали на улицу. Рядом с церковью было расставлено несколько столиков из ближайшего кафе. Когда же, черт побери, подоспеет помощь? — успел подумать Нильс, прежде чем врезаться в рекламный плакат, который едва не сбил его с ног. Они выбежали на главную пешеходную улицу. Здесь были толпы людей, но Хади был единственным, кто бежал.

40

Институт Нильса Бора, Копенгаген

Люди, думала Ханна, осторожно вырезая из карты океаны, так что континенты оставались лежать друг рядом с другом на столе. Миф о тридцати шести праведниках — это миф о людях, не о воде.

Она отложила Мировой океан в сторону и сосредоточилась на континентах, походивших на пазл. От одной мысли об этом ее дыхание утяжелилось — она вспомнила о Йоханнесе. О том, как они с Густавом впервые поняли, что их сын — вундеркинд. Он собрал рассчитанный на взрослых пазл меньше чем за час. Семьсот частей, складывавшихся в изображение Эйфелевой башни. Ему было четыре года. Поначалу они были восхищены, но очень скоро его одаренность превратилась в проблему. Он грустил и постоянно искал новых задач, которые не всегда находились. Ханна старалась поддержать его, вела себя строго противоположно тому, что делали в свое время ее собственные родители. Они пытались превратить ее в нормальную девочку. Они говорили, что ей не стоит делать домашние задания так быстро, что лучше удерживаться на том же уровне, что и остальные. Они ничего этим не добились: ее отчуждение от окружающего мира росло с каждым днем и только усиливалось от осознания того, что родители в каком-то смысле ее стыдятся. Они так мечтали, чтобы она была такой же, как другие дети. Нормальной.

Когда в семнадцать лет Ханну приняли в Институт Нильса Бора, она почувствовала, что обрела дом. Она до сих пор помнила чувство, с которым впервые вошла в эту дверь: здесь она своя. Поэтому Ханна сделала все, чтобы Йоханнес не чувствовал себя брошенным или ненормальным, чтобы его одаренность не изолировала его от окружающего мира. Однако Йоханнес не был нормальным. Он был болен, и с каждым днем болезнь прогрессировала.

Ханна закурила — хотя теперь это здесь запрещено. Если бы сам Нильс Бор спустился сейчас с Олимпа, ему бы тоже не дали закурить его трубку. Но запреты ничего не значили — единственное, что имело сейчас значение, это лежащий перед ней пазл из континентов. — Маленький мой Йоханнес, — сказала она вслух, — здесь дело в людях.

Всю ее жизнь дело было в числах, расчетах, свете из космоса, однако на этот раз дело было в людях — людях, которые стали частью закономерности, а не обычного хаоса, людях, которые были частью плана. Именно это ее и привлекло.

Она поправила на столе вырезанные континенты. Человек. Жизнь. Возникновение жизни. Время, когда были созданы континенты.

41

Центральный Копенгаген

Нильс подумал, что террорист неплохо подготовился. Именно в этом вопросе спецслужбы раз за разом оставались в дураках — они недооценивают противника, забывают, что террористы тратят годы на вынашивание и осуществление своих планов. Почему бы им не продумать все возможные сценарии? Почему бы этому убегающему сейчас от Нильса человеку не продумать, что он будет делать, если его обнаружат? Конечно, он об этом подумал. Конечно, он приготовил себе убежище на этот случай.

Нильс бежал.

Аль-Каида сидит в своих маленьких норах на границе между Пакистаном и Афганистаном и изучает Google Earth. Они вербуют IT-специалистов, которые ничем не уступают западным, это ни для кого не секрет. Каждый раз, когда где-то в мире случается новый ужасный теракт — в Мадриде, Лондоне, Бомбее, Москве или Нью-Йорке, — сотрудники спецслужб удивленно переглядываются, спрашивая друг у друга: как, как им это удалось?! Да очень просто — они умны и хорошо подготовлены. То, что случилось 11 сентября, было результатом нескольких лет тщательной подготовки и с логистической точки зрения осуществлено гениально. Как и атака на эсминец «Коул» в 2000 году или резня в луксорском храме Хатшепсут в 1997, ошеломившая египетские власти. Обе акции оказались продуманы до малейших деталей; о последней из них Нильс был весьма наслышан: одна из подруг Катрине побывала в храме за два дня до нападения. В той жуткой кровавой бане погибли шестьдесят два туриста. Большинству из них сначала выстрелили по ногам, чтобы они не могли убежать, а потом одного за другим ритуально зарезали длинным ножом. Террористы никуда не спешили. Европейские туристы беспомощно лежали внутри храма и за его пределами и ждали, когда придет их очередь. Считается, что резня продолжалась не меньше сорока пяти минут. Среди погибших был пятилетний английский мальчик. Молодая женщина из Швейцарии видела, как ее отцу отрезают голову. В животе пожилого японца была найдена записка со словами «Нет туристам в Египте!» — террористы вырезали ему внутренности.

— Эй, смотри под ноги! — зло крикнула ему вслед женщина, которую он толкнул так, что она уронила пакет. — Что ты вытворяешь?!

Нильс подумал о том, что никто вокруг не представляет, что происходит. Идут себе в своем сказочном мире, под елками и гирляндами, покупают рождественские подарки. Вряд ли где-то еще на земле человек может оказаться так далеко от всяких неприятностей и опасностей, как в предрождественском Копенгагене.

Круглая башня. Нильс просто не поверил своим глазам, когда увидел, что Абдул Хади заворачивает направо и забегает в Круглую башню. Что это, попытка затеряться в толпе? Нильс бросился за ним, пробежал мимо кассы, не обращая внимания на то, что кричит ему вслед мальчик, продающий билеты, и помчался наверх. Едва не поскользнулся на гладких камнях, но удержался на ногах — и дальше, дальше по спиральному подъему. Окружающие громко протестовали, когда Нильс врезался в них. Он судорожно хватал ртом воздух, казалось, что его грудная клетка вот-вот лопнет, кроме того, он чувствовал, как в нижней части икроножных мышц вдруг начала хозяйничать молочная кислота. Наверх. Убегающий от него Хади ни разу не обернулся, чтобы посмотреть, гонятся ли за ним, он просто бежал и бежал, очевидно, без особых усилий. Но Нильс не собирался сдаваться — через какое-то мгновение они окажутся один на один и помощь подоспеет, ведь местонахождение Нильса легко проследить по навигатору: каждый полицейский мобильный телефон можно проследить с точностью до квадратного метра. Тогда все закончится.

Крики и вопли. Нильс выбежал наконец на смотровую площадку на вершине башни. В руках у него был пистолет, люди вокруг кричали в панике, некоторые бросились бежать.

— Полиция! — крикнул Нильс так громко, как только мог. — Всем немедленно спуститься с башни!

Растущая паника. Туристы и родители с маленькими детьми пинались и толкались, чтобы пройти вниз. Нильс слышал, как кто-то упал на лестнице. Плач, крик.

Нильс отошел от двери и обнаружил вдруг, что Хади нигде не видно. Секундная невнимательность — и вот он уже выпустил его из поля зрения. Неужели террористу удалось проскользнуть мимо него? Неужели он смог затеряться в толпе и спуститься вниз вместе со всеми? Нильс проклинал свою невнимательность. Толпа потихоньку рассасывалась.

Вскоре наверху не осталось никого, кроме Нильса. Он осмотрелся вокруг, стоя на верхушке мира, в окружении ледяного Копенгагена. В руках у него по-прежнему был пистолет. Он обошел по кругу всю площадку — здесь негде было спрятаться. В голове крутилась дурацкая фраза из школьных времен: Доктор с ножом производит кунштюк в голове Кристиана IV. Кажется, это народная расшифровка ребуса на фасаде.[63] И зачем только он помнит такую чушь? Доктор с ножом. Убийца с ножом.